Читаем Не говорите Альфреду полностью

После Рождества Филип был командирован в Москву. По-моему, все либо уже уехали, либо направлялись туда. Месье Буш-Бонтан, в меховой шапке, вел в Кремле переговоры с господином Х.; французские газеты были полны сообщений о России. Ни одна фотография не обходилась без ее луковицеобразного купола. Во второй день Рождества, во время снежной бури, на пути между Омском и Томском родился ребенок Дэвида и Дон, причинив максимальное беспокойство коллеге Альфреда в Москве; телеграммы летели туда и сюда. Они находились на советской территории нелегально; было нелегко добыть для них разрешение остаться там до тех пор, пока Дэвид окажется вне опасности. (Остальные двое не обратили внимания на это испытание, но его оно едва не убило.) Однако добрая жена посла приняла их всех под свое крыло. Зная по опыту, как трудно будет снова сдвинуть их с места, я почувствовала жалость к послу. Янки Фонзи наслаждался своим триумфальным сезоном в Большом театре. Бэзил с Дедулей только что получили визы и собирались в Москву – устраивать долгосрочный обмен туристами.

Известие о том, что нам предстоит расстаться с Филипом, стало скорее ударом, чем неожиданностью. Мы знали, что Филипа ждет переезд и его оставили в Париже лишь затем, чтобы помочь нам обжиться в посольстве, после чего он должен отправиться советником куда-то еще. Когда он пришел ко мне сообщить эту новость, я произнесла:

– Скажите мне о тяге к Востоку – я чувствую, будто живу в последнем акте «Трех сестер». Единственный, кого мы получили из Москвы обратно, это Гектор Декстер – слабая замена вас и Норти.

– Почему меня и Норти?

– Полагаю, вы ее забираете с собой. Вы же не оставите Норти здесь с разбитым сердцем?

– Фанни, вы думаете, мне нужно, чтобы весь Президиум околачивался возле моей дачи? Не говоря уже о верных волках и славных сибирских воронах в моей спальне?

– Как только она выйдет замуж и родит ребенка, все это прекратится. Как ваша любовь к Грейс?

– Безнадежна – то одно отвлекает, то другое. Я сам виноват, что рассказал Норти о святом Экспедите. Всякий раз, как я прихожу в церковь Святого Роха, она оказывается уже там, усердно расставляя свечки. Это просто нелепо – святой не знает, в какую сторону повернуть, как сказала сама Норти недавно, когда мы там встретились.

– Филип, женитесь на ней!

– Вы просто сводница.

– Пора уже пристроить бедную голубку. Кроме того, подумайте, как одиноко вам будет в Москве без нас.

– Это хорошо для дела, – заметил он. – Продвижение по службе, важный пост и так далее, но не могу сказать, что я жду этого с нетерпением. Мне, безусловно, было бы намного веселее, окажись там со мной Норти. Но как вы сами будете без нее?

– Я приглашу ее сестру Джин. Тот богатенький хлыщ из Челси уже нашел другую девушку, у которой денег больше и тиара крупнее, и теперь Джин ищет работу.

– Боже, как я ненавижу принимать важные решения!

– Ну же, Филип! Сейчас самое время. Норти у себя в кабинете – идите и сделайте ей предложение сию же минуту.

– Ладно. При условии, что вы осознаете, что это целиком ваша ответственность. – Он поцеловал меня в обе щеки и удалился.

Теперь меня начали одолевать сомнения. Предоставленный самому себе, разве не продолжил бы Филип колебаться и болтать всякую чушь и в конце концов уехал бы, так и не приняв решения? Я подвигла его посвататься, намеренно проигнорировав мудрые соображения Альфреда, хотя знала, что в них содержится много правды. По внешним признакам Филип имел задатки превосходного мужа. Привлекательный, добрый, умный, веселый, не скучный, он был также очень богат. Тем не менее чего-то не хватало, какой-то яркости или пылкости, которая, обладай он ею, вполне могла бы завоевать Грейс или, в давние оксфордские дни, меня саму. Более того, Филип был влюблен в нас так, как не был сейчас влюблен в Норти. Она влюбилась с первого взгляда, а значит, ей нравился образ, который сама придумала и который может быстро исчезнуть. Однако, твердила я себе, не существует правил для успешного брака. Норти и Филип подходили друг другу – она задорная, он хладнокровный. Ее энергичность, материнский инстинкт, который она щедро расточала на животных, повернет в надлежащее им русло, когда у них появятся дети. Норти привычна к посольской жизни.

Еще один фактор повлиял на мое решение. С недавних пор Мокбар сделал Норти героиней его странички. Для читателей «Дейли пост» не являлось секретом, что маркиз де Валюбер, всегда сопровождавший самых красивых женщин мира, был ее «другом». Его жена-британка ждала пятого ребенка. Мокбар намекал, что после счастливого события Валюбер объявит о своей помолвке с Норти.

«Дорогая, – сказала Грейс, – мне придется выяснить, что полагается надевать на свадьбу жене жениха». – «Бедняжка, – отреагировала на статью Норти, – он узнал правду о беспорядках и теперь обижается. Перед ним трудная задача умаслить лорда Ворчуна, а тут еще детки входят в такой возраст, когда к пище требуется бокал вина, понимаешь? Однако сегодня есть горячая новость. Месье Круа обручился с Филлис Макфи!»