Читаем Не ее дочь полностью

Я машу им рукой, улыбаюсь и вставляю наушники. Заворачиваю за угол школы и обхожу квартал, как в тот раз, когда услышала крик. Лают собаки. Звенят трехколесные велосипеды, раздается топот бегунов. Несколько велосипедистов даже фыркают «Слева!», со свистом проезжая мимо.

Я рада почувствовать ритм города, приятно знать, что Эмма живет не в какой-нибудь дыре, отрезанной от приятного гула пригородной жизни.

Я обхожу квартал и не вижу никаких следов девочки или ее семьи. Темнеет. Мне хочется есть. Над головой пламенеют облака. Я заворачиваю обратно к гостинице.

Нервы скручиваются узлом – мне хочется остаться и поглубже зарыться в собственноручно созданную загадку. Я не хочу бросать эту девочку. Пока не удостоверюсь, что ей ничто не грозит.

Завтра я попробую снова. Дам себе еще один день.

* * *

Просыпаюсь я рано, накидываю вчерашнюю одежду, в которой ездила на велосипеде, и перехватываю кофе с кексом внизу. Сажусь на велосипед и спешу к школе, надеясь, что сегодня мне повезет больше. Сегодня я ее увижу. Наверняка.

Я смотрю на часы: половина восьмого. Судя по расписанию на их сайте, привозят детей обычно в восемь, так что у меня куча времени. Я еще несколько раз объезжаю квартал, надеясь, что не слишком бросаюсь в глаза, и тут вижу родителей, ведущих детей в школу. Дети не похожи на Эмму, хотя из-за пары девочек я притормаживаю. Но ни красного банта, ни рассерженной матери. Я продолжаю кататься.

К восьми я уже утомляюсь, мне надоедает ездить по одним и тем же кварталам. Я легко могла ее пропустить. Может, она заболела? Я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не войти в школу под предлогом каких-нибудь дел с «КУРСом» и найти ее. Но это создаст кучу очевидных проблем.

Я решаю сделать еще круг. Еду по тому же кварталу, удаляясь от школы, и тут слышу крик. Тот же крик, что и в первый раз. Полный страдания. У меня замирает сердце, я нажимаю на тормоза и оглядываюсь, поставив одну ногу на землю. Сердце стучит уже где-то в горле. Но ничего не происходит.

Мимо спешат машины, нетерпеливо объезжая остановившегося на обочине велосипедиста. Не знаю, ехать мне дальше или нет, мне хочется понять, откуда шел крик.

Я решаю ехать дальше, снова наворачивать круги и тут слышу голос, такой знакомый, что хочется закричать.

– Идем! Сию же минуту! Ты уже опаздываешь.

Крик несется из дома справа от меня, маленького зеленого коттеджа с припаркованным пикапом. Двор запущен, по гравию позади дома шуршат шаги. А потом появляется мать Эммы, все такая же красномордая, и тащит за руку малыша с заплетающимися ногами. Где же Эмма?

Папаши не видно. Я проезжаю чуть дальше и торможу, устанавливая зеркало так, чтобы видеть происходящее сзади. Мать усаживает малыша в пикап. Верхняя половина ее тела скрывается внутри, а нижняя покачивается вправо и влево, пока женщина пытается пристегнуть малыша. Она захлопывает дверь с силищей десяти мужчин и скрывается за домом. Разговор на повышенных тонах сливается с уличным шумом, а потом она снова появляется и забирается в пикап. Скрипят колеса, когда машина выезжает задом на улицу, словно женщина пытается сбежать. Она катит вниз по улице, и я молюсь, чтобы какой-нибудь ребенок или собака не вздумали в эту секунду выскочить на мостовую.

Пикап едет по кварталу, явно торопится. Когда он мчится мимо школы, охранница дует в свисток и машет руками. Похоже, Эми уже чем-то расстроена. А может, просто опаздывает? Или все в жизни ее раздражает?

Я качу обратно к дому, гадая, где сейчас Эмма, и тут она появляется на дорожке, шурша по гравию, чтобы посмотреть, куда подевалась мама.

Колышется красный бант. Алые туфельки замирают. Она такая же красавица, какой я ее запомнила, и меня поражает материнский инстинкт, который вызывает у меня эта незнакомая девочка. Я потрясена наглостью поступка матери, просто бросившей своего ребенка, но потом замечаю отца, он выходит из-за угла и кричит Эмме, чтобы возвращалась сию же минуту, иначе ее ждут неприятности.

Интересно, что за неприятности? Я их увижу? Надежда, что он не такая уж свинья, быстро испаряется, из-за его присутствия я чувствую одновременно облегчение и тревогу. Я рада, что Эмма не одна на гравийной дорожке наблюдает за уезжающей матерью, но все же хочу, чтобы она осталась одна. Это было бы явным доказательством, что о ней не заботятся, и тогда я могла бы… Что именно?

Я боюсь отвечать на этот вопрос.

Я перемещаюсь на противоположную сторону улицы, не сводя взгляда с заметного красного банта в зеркале заднего вида. Папаша дергает Эмму за руку и велит поторапливаться. Бросает к ее ногам рюкзак. Она накидывает потрепанные лямки на одно плечо. Отец с дочерью идут к школе, находящейся всего в нескольких кварталах. Он не держит Эмму за руку, да и она явно не ждет от отца такого.