Читаем Не единственная полностью

К собственному удивлению, у Аньис сперло дыхание. Она лишь два раза видела эту женщину, но в груди взорвалась и разлетелась болью пустота. Вот так. Война. Еще несколько часов назад черноволосая женщина с твердыми чертами и жестким голосом разговаривала с ней, они кололи друг друга словами… А теперь ее нет. Почему-то всплыли в памяти ее слова о том, что в жилах Аньис сильна кровь водного дракона, и слова Эдора, что она тоже в чем-то архоа…

— Эдор, мне очень жаль… — только и нашла сказать она.

— Она была хорошей архоа, — сказал Эдор, подняв руку останавливающим жестом, и на безымянном пальце отсвет выхватил черное гладкое кольцо. — Но я пришел не за состраданием. И не чтобы сказать тебе об этом. Я отпускаю тебя, Аньис… — последнее ему явно было выговорить сложно. Он поднял руку ко лбу, словно стирал наваждение или утирал пот. И Аньис заметила, что капли пота действительно блестели у него на коже, как у того, кто сильно волнуется. Или у того, кто сражался с собой и вдруг победил. Его плечи расслабленно опустились.

— Что? — казалось, весь мир закачался вокруг нее.

— Я отпускаю тебя, Аньис, — тверже произнес он. — Я люблю тебя и не могу оставить здесь. Не могу больше причинять тебе боль. Мне самому больно от этого. И я должен позаботиться о тебе… Сейчас я вызову одного из архоа, и он отнесет тебя в Карлию. Война нескоро дойдет туда. И вроде бы тебе всегда нравилась эта страна… Прощай… — по резкому смуглому лицу двумя тонкими струйками потекли слезы. Но спина его не согнулась.

Аньис сделала два шага к нему. И почему-то тоже заплакала…

— Эдор… Спасибо… Но мне не нужно в Карлию… Я…

— Подожди, я договорю, — сглатывая слезы, произнес он и снова поднял руку. Казалось, жесткий стержень застыл внутри Эдора. Только слезы выдавали его чувства. — Ад убил мою мать. И убьет всех нас, если я не сделаю того, что должен. И поэтому я хочу заранее обезопасить тебя. Я иду в ад, Аньис. Я должен освободить твоего мужа и убить Троих. Иначе победы не будет.

Слезы кончились. Осталась только решимость.

Полминуты Аньис молчала, утирая глаза рукавом. Потом сделала еще пару шагов к нему — теперь их разделяло не более пяти футов.

— Я иду с тобой, Эдор. Там мой муж, — твердо сказала она. И вдруг рассмеялась. — И не пытайся отправить меня в Карлию! Я тоже архоа, и я не отступлю! — и она инстинктивно шагнула еще ближе к нему. Эдор сделал шаг назад:

— Не подходи ближе, прошу, — сказал он. — Не мучай меня!

— Отойди от нее! — раздался вдруг твердый, но переливчатый голос. Аньис резко обернулась и увидела Ингорио. Бессмертный стоял, направив на Эдора извитой лук со стрелой, пылающей голубым светом. — Мне приходилось сражаться с драконами! Аньис, отойди, он больше не причинит тебе зла!

Думать было некогда. Откуда он взялся, как выяснил, где искать ее… В конечном счете, Орлеан хорошо знал историю Аньис и Рональда, мог догадаться и рассказать. Аньис бросилась к Ингорио и успокаивающе положила руку ему на плечо.

— Ингорио, сейчас он не желает зла. Он защищает мир от адских сил. И хочет отпустить меня. Он хочет идти в ад, чтобы спасти Рональда и убить Трех…

— Он лжет! — сказал Ингорио и сильнее натянул тетиву. — Посмотри, на его руке кольцо моего отца, это он его предал. Вероятно, с помощью кольца он подделал сообщение, ввел в заблуждение меня и Орлеана. И я не верю, что он хочет отпустить Сокровище!

Глаза Эдора, стоявшего напротив, полыхнули.

— Хочешь схватки, бессмертный? — жестко спросил он. — Я не отправлял тебе сообщения. Я дам свободу Аньис и пойду в ад. Но если перед этим нужно убить тебя, это меня не остановит!

— Я сам помогу отцу! — резко ответил Ингорио. — Нельзя доверять дракону!

Казалось, воздух стал густым от злости между ними. «Они же сейчас действительно схватятся», — в панике подумала Аньис, отпустила плечо Ингорио и встала между ними.

— Я верю тебе, — она посмотрела на Эдора. — И я благодарна, что ты пришел помочь. — Обернулась к Ингорио. — Но если вы убьете друг друга, ты оставишь мир без своей защиты, Эдор. А ты, Ингорио, не поможешь ни отцу, ни мне. Что могло бы убедить тебя, Ингорио, в его искренности?

И вдруг Эдор расхохотался.

— Аньис, ты как вода! Просачиваешься везде и смываешь ненужное… — Он сложил руки на груди и серьезно посмотрел на Ингорио. — Ты не можешь проникнуть в мой разум, кольцо защищает от этого. Но я сам откроюсь тебе…

Ингорио удивленно взглянул на него и опустил лук — так, чтобы в любой момент поднять его снова:

— Что ж, я жду, — ответил он. И оба замерли напротив друг друга, а Аньис отошла немного в сторону, чтобы не мешать.

Это продолжалось долго. Иногда лицо Эдора вдруг прорезала гримаса, видимо, Ингорио бродил по закоулкам его разума твердыми шагами, не смягчая. А иногда брови Ингорио вдруг приподнимались в удивлении, или, напротив, лицо становилось серьезным и мрачным.