Читаем Не дразните Бультерьера полностью

Мне, калеке, почти однорукому и хромоногому, дядя Федор симпатизирует. Видимо, считает, что мы с ним одного поля ягоды. Его, образно выражаясь, клыки стесало время, мне же не повезло, мне их вышибли.

- Здоров, дядя Федор.

- Здорова, ара.

“Ара” – единственное армянское слово в скудном на цензурные выражения словаре коптерщика.

- Куда чешешь со сранья, Федор Батькович?

- Трофим, бля, разбудил. Генералы, нах, ночью, суки, ему позвонили, в рот их, приедут, нах, сука-бля, на зорьке, в рот им килограмм печенья. Трофим, бля, просил червей, нах, накопать.

- Червей накопать? – переспросил я, нагибаясь, дабы потрепать кудлатый загривок Шарика. – На рыбалку, что ли, генералы собрались?

- Ну, дык, бля, наверное, нах, бля! А удочек у меня, нах, ни хера, бля. Своих, нах, не возьмут, и кто, нах, будет крайним? Дядя Федор, бля! Нах, сука, бля, пидоры...

Похабные междометия сыпались из дяди Федора, будто всякие разные вкусности из мифического рога изобилия, а я не без интереса наблюдал, как кот Матроскин балансирует на плече хозяина, я чесал Шарика и, что называется, “фильтровал базар”.

Отфильтрованная информация оказалась весьма и весьма ценной. В окрестностях базы, оказывается, протекает река. Течет она в стороне от магистральной дороги к воротам базы, но к ней есть лесная проезжая дорожка. Речка, со слов дяди Федора, “говнотечка”, однако два года назад “наш” генерал поймал в ней охеренную рыбину.

- ...нах, бля, тогда с лодки с резиновой ловил. Удочку, нах, тогда с собой привозил, а лодку, нах, суку, тогда пропороли, бля. Она, нах, лодка-то, у меня залатанная, но, бля, потечет, и, бля, я ж буду крайним, нах. Два года, нах, на ней не плавали, нах, легко могет, сука, рассохнуться, лодка-то, резина-то, нах, у ей, бля, херовая, американская, нах, бля...

Так-с, отбросим “нах” и “бля”, что останется? Остается речка, по которой можно плавать на лодке. Знать, не такая уж и “говнотечка” та речушка. В смысле – не ручеек, возведенный в ранг реки...

Сведения о местонахождении базы и прилегающих окрестностях я собираю по крупинкам, словно старатель золотой песок. На сегодняшний день мне известно, в какой стороне и насколько далеко находится Москва, известно, что городишек – деревенек – хуторов – дач поблизости нету, известно, что лес вокруг смешанный и холмистый, и вот теперь я узнал о речке в том лесу. Повезло.

- ...нах, бля. Погребу, бля, в парк, сука. Там, бля, в елках, должны, сука, черви водиться. Тогда-то, по-за тем летом, бля, когда генерал лодку пропорол, суку, я в парке, помню, за пять минут, бля, литровую банку, бля, нарыл, но тогда лето, бля, было дождливое, а ща, бля, сухостой, бля, суходрочка, сука... Ты-то, бля, чего, нах, в рань-срань-херань выполз, бля?

- Дениску Гусарова иду натаскивать... Ой, бля! Он же ж, бля, просил никому ни гугу про индивидуальную дрючку, а я, бля, рот-решето, проболтался, бля, мудак...

- Не ссы, бля. Не виделись мы, нах, не встречались, сука, сегодня.

- О’кей, спасибо. Я тебя не видел, про занятия с Деном не говорил, сука, и ты меня, мудака, не встречал. О’кей?

- Хокей, бля. Бывай.

- Будь. Счастливой охоты.

Дядя Федор покосолапил к парку, я похромал в обход жилой пятиэтажки. Он шаркал подошвами сапог, я стучал палкой. Сворачивая за угол, я оглянулся на лай Шарика и мяуканье Матроскина. Кот и пес охотились на птичек – пехотинец Шарик бежал по направлению парка, распугивая птах лесных, снайпер Матроскин жег пернатых взглядом, готовый в любой момент десантироваться с хозяйского плеча и атаковать добычу в полете. В редкие паузы между “гав” и “мяв” вклинивался добрый мат дяди Федора. Я свернул, и веселая картинка исчезла.

Я шел в обход, огибал с торца пятиэтажку, в которой живу, но которую язык не повернется назвать “родной”. За спиной остались изрешеченный асфальтовыми дорожками газон, детская площадка с качелями, левее помойка, вдалеке парк. Слово “парк” можно и правомерно поставить в кавычки, ибо в реалиях “парк” не что иное, как кусок леса, чуть более редкого, чем за стеной и за пятидесятиметровой полосой отчуждения по периметру базы.

Обошел дом, где обитаю, можно сказать, с “семьей” (к сожалению, кавычки присутствуют), подхожу к огромной луже окаменевшего асфальта. Эту площадь мы, местные, так и зовем в обиходе – “лужей”.

Пересекаю лужу. По правую, увечную руку – приземистое здание гаража, постройка в два этажа, именуемая в обиходе “магазином”, и “канцелярия” на этаж выше, на корпус шире.