Мужчина и так пытался предостеречь Анну: напомнил ей о последствиях и даже признался, кто он такой на самом деле, то есть по какой-то невиданной прихоти посвятил в тайну, которую в Арате знали лишь несколько человек — король да пара приближенных министров — и которую нельзя было разглашать не под каким предлогом.

Когда Арденс на каретной станции узнал, кто будет его попутчица, он обрадовался: ведь это прекрасная возможность узнать одну из аристократок получше и побыстрее вычеркнуть ее из числа возможных претенденток. У девушки были мизерные шансы попасть на Отбор. Она стояла последней в его списке желательных невест. Последней! И не только из-за ее никудышного магического потенциала, хоть он отыграл и немаловажную роль.

Дело было еще и в том, что род Анны в Загорье не любили: во время войны его представители принесли много бед армии драконов. Лишь в узких кругах военачальников мужчин Чаусов вспоминали с уважением, как можно уважать достойного противника. Да, это здесь в Арате про этот род, что отдал в борьбе за ее выживание своих лучших представителей, уже почти забыли. Но в Загорье его прекрасно помнили… Так что да, Анне было за что ненавидеть драконов, но и те отвечали ей взаимностью.

Поэтому Арденс рассчитывал побыстрее ее вычеркнуть, и с каждой минутой он утверждался в правильности своего решения. Анна была красива, но слишком слабая, хрупкая. В Загорье же предпочитали сильных жен, желательно — воительниц.

И она сама не хочет на Отбор. Все хотят, а она — нет! Казалось бы, что тут думать… Но…

Переспать с Анной означало, что она точно, окончательно и бесповоротно не попадет на Отбор, а значит — не станет его женой. Также точно, окончательно и бесповоротно. Никогда. Сделать ее своей сейчас, значило навсегда потерять ее в будущем. Готов ли он пойти на это?

Пожалуй — да. Ведь он в любом случае не планировал дать ей место на Отборе, а значит — совместного будущего у них и так нет. А значит — нечего и терять, разве нет?

Но Великий Драг, все же было в этой девчушке что-то, что не давало принять окончательное решение. И она угадала его истинное имя: подумать только, вот так с первого взгляда…

К тому же, Анна была лучшей подругой жены Бахтиеора, и Арденс знал ее немного по тем письмам, что она писала Луизе уже после ее кончины. Бах был разбит горем и не мог их читать, как и написать о том, что Луизы больше нет. Так что печальное известие сообщил Анне тоже Арденс. Вроде и чепуха, а такое ощущение, что он знаком с Анной не один день, а уже долгое время.

А эта идея с лечебницей? Какой девушке взбредет в голову таким заниматься? Но ведь идея-то потрясающая, нужно самому взять ее на вооружение для Загорья, тем более, в свете назревающей войны.

Да и, чего уж таить, от ее предложения у него почти снесло крышу, так что пришлось призвать всю силу воли, чтобы не наброситься на нее там же, в этом Урховом дилижансе.

Однако, достаточно ли всего этого, чтобы получить место на Отборе? Точно нет. Так что, если она не придет, то все для нее сложиться наилучшим образом: она выйдет замуж за своего жениха, нарожает детишек, возможно, воплотит свою мечту…

Но все же она пришла.

Глава 3

Габриэль стоял возле ярко пылающего камина — да, в его комнате был камин! — и сосредоточенно читал какой-то свиток. Волосы мужчины были влажными, будто он только что принимал ванну, сам он был по пояс оголенным, при этом языки пламени бросали теплые блики на его плоский, в кубиках пресса живот, на мускулистые руки. И эта дорожка волос, уходящая под брюки… Мм, аппетитно. Но пропущенный ужин был здесь не при чем.

Мужчина увидел меня — и его брови удивленно подскочили вверх, будто он не ожидал, что я таки решусь прийти.

Габриэль еще раз быстро пробежал глазами по рукописи и выбросил ее в огонь. Его взгляд намертво приклеился ко мне.

— Анна? — голос низкий, насыщенный. — Проходи.

— Не думали, что я приду?

— Был уверен, что не придешь. Вина?

— Спасибо, не стоит.

Мужчина мягкой поступью снежного леопарда подошел ко мне и протянул руки… О Всевидящий, что он собирается сделать?

— Я всего лишь сниму из тебя одеяло, — Габриэль приподнял открытые ладони, словно подходил к напуганной дикой лани.

Что? Какое еще одеяло?

И тут я заметила, что пришла к мужчине завернутая в одеяло от шеи до пят. Проклятый Урх, что со мной творится?

Габриэль таки подошел ко мне сзади, положил руки на плечи и снова прикоснулся губами к волосам:

— Со мной тебе будет тепло, обещаю, — и мужчина потянул одеяло вниз.

Пошлая фурмулировка. Пошлая ситуация. Но фраза почему-то прозвучала совсем не пошло. Словно он говорил о чем-то большем, словно обещал заботиться и оберегать. И речь словно шла не только о сегодняшней ночи. И я расслабилась. Блаженное тепло действительно разлилось по всему телу, успокаивая, утешая, и желая превратиться в пожар.

Габриэль небрежно отбросил одеяло на кровать и таки налил бокал вина, протянул его мне:

— Все же выпей. Ты напряжена. И… так будет легче. Да и утром все воспоминания покроются туманной дымкой.