Читаем Не было печали...(СИ) полностью

— Мария Тимофеевна, князь оставил мне не только квартиру. Он оставил мне и это, это — фамильное кольцо, он подарил его моей матери, а после ее смерти сохранил для меня, чтоб я подарил его своей жене, — Штольман протянул кольцо.

Мария Тимофеевна внимательно рассмотрела его.

— Видимо, князь действительно очень любил Вашу мать… Я не могу представить иной причины отдать такое кольцо женщине, с которой он не был повенчан и не был ей законным супругом… Что же теперь это кольцо Вы подарите Анне?

— Оно уже ее. Но мы решили, что она не будет носить его здесь, в Затонске…

— Но почему же?.. Ведь если пойдут пересуды, это как раз будет свидетельством того, что Вы выше всяких сплетен. И что Вы не просто незаконный родственник, а один из них — член княжеской семьи.

Мария Тимофеевна высказала очень мудрую мысль. Мужчины посмотрели на нее с уважением.

— Я подумаю над этим, Мария Тимофеевна. И еще одна вещь, которую я хотел бы Вам показать. На этом портрете я, моя матушка Екатерина Владимировна и мой настоящий отец Его Сиятельство князь Дмитрий Александрович Ливен. Этот портрет написан после смерти моей матери, когда князь узнал обо мне.

— Как же его написали?

— Я размышлял над этим. Вероятнее всего, матушку художник срисовал с другого ее портрета, который был у князя. Мне Ливены отдали его. На нем моя матушка правда не так хороша, какой была на самом деле. Думаю, художник не был столь талантлив, чтоб передать все ее очарование. А князь, скорее всего, нанял какого-то очень хорошего портретиста, который смог понять и воплотить на холсте то, что он хотел видеть. Возможно, у Дмитрия Александровича был еще какой-то ее портрет, о котором я не знаю — на котором она была больше похожа на себя… Мне кажется, на этом портрете она просто как живая — такая, какой я припомнил ее в минуты радости, когда она улыбалась. Князя, думаю, писали с натуры. А меня, вероятнее всего, срисовали с портрета князя в детстве, раз я на него так похож… Семья на портрете выглядит такой счастливой. Никому бы и в голову не пришло, что этой семьи не никогда не существовало в действительности.

— Да, Яков Платонович, Вы необычайно похожи на князя. Наверное, когда князь увидел Вас, у него ее было никаких сомнений, что Вы — его сын. К сожалению, у Вас нет ничего от маменьки, а ведь она была такой красивой женщиной. Не удивительно, что князь в нее влюбился…

— Он полюбил ее не только за красоту, она была воплощением чистоты и добродетели, когда они познакомились. Думаю, он считал ее ангелом, как я считаю Анну. У обоих это была первая и единственная любовь, хоть матушка была совсем молоденькой, а князю почти тридцать. К сожалению, их взаимному чувству не дали шанса на счастье. Отец запретил Дмитрию Александровича жениться на Кате, а ее родственники выдали ее за другого.

Мария Тимофеевна растрогалась, Штольман увидел, как она промокает платком уголки глаз.

— Ну как же так… Должно быть, оба очень страдали…

— Да, такая вот у них была доля. Дмитрий Александрович хоть жил своей жизнью, а матушке пришлось жить с нелюбимым мужем. Не всем барышням, Мария Тимофеевна, везет как Вам выйти замуж за любимого мужчину. Иногда любимый мужчина это, к сожалению, совсем не муж… А сердце изнывает от тоски по тому, другому…

— А потом появился князь… И все остальное стало неважным… Даже законный брак…

— Нет, брак даже с нелюбимым мужем для нее все же был замужеством… Просто она хотела хоть раз почувствовать себя по-настоящему любимой женщиной, а не только супругой…

Мария Тимофеевна подумала о том, а что если бы ее родители не согласились на их брак с Витей, а выдали ее замуж за другого, которого тогда выбрали ей сами. Она была влюблена в Виктора еще до свадьбы, но настоящая любовь пришла позднее, когда они уже были женаты, когда она познала и нежность, и страсть со своим мужем, который любил ее и хотел сделать счастливой. А что, если бы она любила Виктора так сильно уже поначалу, а ей пришлось жить с мужем, к которому не было никаких чувств кроме уважения — и то в лучшем случае… А потом Виктор снова появился в ее жизни… Смогла бы она противостоять своим чувствам или бы кинулась как в омут с головой? Зная, что это неправильно, порочно, что это измена… И зная, что только та неправильная и порочная любовь могла хоть на один миг сделать ее по-настоящему счастливой… И дать возможность всю жизнь жить воспоминанием о том, что она узнала, что значит быть одним целым с любимым мужчиной… С одной стороны стояли долг и обязательства, с другой - любовь и пусть даже минутное счастье. И она не знала, как бы она поступила. Как ей говорил разум, или как подсказывало сердце…

— Видимо, они не могли противостоять своей любви, и оба в тот раз совсем потеряли голову… А потом Ваша маменька одумалась, что у нее есть муж, что у нее перед ним обязательства… И что этого не должно повториться… Но было уже поздно…

— Да, Мария Тимофеевна, все так и было. А потом было уже поздно. Ничего не изменить, не повернуть вспять. Только надеяться на чудо… Но его не произошло…