Читаем Не было печали полностью

Бьярне Мёллер смотрел попеременно то на список, которым снабдила его жена, то на магазинную полку, где, как ему казалось, лежал кориандр. После их поездки на Пхукет прошлой зимой Маргрете влюбилась в тайскую кухню, однако сам начальник убойного отдела все еще путался при выборе различных овощей, ежедневно доставляемых самолетом из Бангкока в продовольственный магазинчик на Грёнланнслейрет.

— Это зеленый чили, шеф, — раздался прямо у него над ухом чей-то голос. Бьярне Мёллер резко обернулся и едва не уткнулся носом в мокрую, багрово-красную физиономию Харри. — Пара этих штук, несколько ломтиков имбиря — и можно приготовить неплохой супчик «том ям». Правда, после него из ушей дым валит, зато пот выводит из организма всякую гадость.

— Судя по твоему виду, Харри, ты только что его отведал.

— Просто небольшой велопробег с Халворсеном.

— Вот как? А что это там у тебя в руке?

— Японе. Мелкий красный чили.

— Вот уж не знал, что ты умеешь готовить.

Харри с легким недоумением, как будто видел его впервые, посмотрел на пакетик с чили.

— Между прочим, шеф, хорошо, что я тебя встретил. У нас проблема.

Мёллер почувствовал знакомый зуд у корней волос.

— Не знаю, кто там принимал решение о том, чтобы Иварссон возглавил следствие по убийству на Бугстадвейен, но так продолжаться не может.

Мёллер сунул список в корзину с продуктами.

— Сколько вы уже проработали с ним вместе? Целых два дня?

— Не в этом дело, шеф.

— Слушай, Харри, можешь ты хоть раз в кои-то веки заняться исключительно расследованием? А как все организовать — предоставь решать другим. Знаешь, ничего страшного не случится, если ты хотя бы попытаешься не вставать в оппозицию.

— Да я просто хочу поскорее раскрутить это дело, шеф. Чтобы снова заняться тем, другим, ну, ты знаешь.

— Знаю. Но ты возишься с ним уже больше обещанных мною шести месяцев, а я не могу и впредь закрывать глаза на использование времени и ресурсов исходя из личных чувств и отношений, Харри.

— Но ведь речь идет о нашей коллеге, сотруднице полиции.

— Я знаю! — рявкнул Мёллер. Немного помолчав, он огляделся по сторонам и, слегка сбавив тон, продолжал:

— Так в чем проблема, Харри?

— Они привыкли работать исключительно с грабежами, и Иварссона не интересуют никакие конструктивные предложения.

Бьярне Мёллер слегка улыбнулся при мысли о «конструктивных предложениях» Харри. А тот, чуть наклонившись к нему, заговорил быстро и горячо:

— Когда происходит убийство, о чем мы прежде всего думаем, а, шеф? Почему, какой мотив, ведь так? В Отделе грабежей и разбойных нападений принимают как данность, что мотивом были деньги, так что таких вопросов вообще не возникает.

— Ну а сам ты что считаешь? Какой тут мотив?

— Ничего я не считаю, дело все в том, что они используют в корне неверную методику.

— Другую методику, Харри, другую. Ну ладно, мне давно уже следовало купить эти овощи и быть дома. Так что говори поскорее, чего ты хочешь.

— Хочу, чтобы ты с ними договорился — пусть дадут мне возможность с кем-нибудь еще отделиться и работать в автономном режиме.

— Выйти из состава следственной группы?

— Вести расследование параллельно.

— Харри…

— Так уже было, когда мы брали Красношейку, помнишь?

— Харри, я не могу вмешиваться…

— Я хочу взять Беате Лённ и вместе с ней начать все с нуля. Иварссон уже успел зайти в тупик и…

— Харри!

— Да?

— Назови истинную причину.

Харри решил немного сменить тактику:

— Мне не выдержать совместной работы с этим крокодилом.

— С Иварссоном?

— Чувствую, скоро таких дров наломаю…

Брови Бьярне Мёллера сошлись у переносицы и взметнулись вверх, образуя букву V.

— Это что, угроза?

Харри положил руку Мёллеру на плечо:

— Окажи мне эту услугу, шеф, одну-единственную. И я никогда тебя больше ни о чем не попрошу. Никогда!

Мёллер недовольно хмыкнул. Сколько раз за последние годы ему приходилось из-за Харри класть свою голову чуть ли не на плаху, вместо того чтобы послушаться мудрых советов старших коллег и строить собственную карьеру, дистанцировавшись от этого своего непредсказуемого опера! Коль скоро речь шла о Харри Холе, единственное, что можно было сказать о нем наверняка, так это то, что в один прекрасный день он наломает дров. Однако, поскольку они с Харри удивительным образом умудрялись выходить сухими из воды, никто в отношении их жестких мер не принимал. До сих пор. Между тем интереснее всего был вопрос: зачем он все это делает? Мёллер покосился на Харри. Алкаш. Скандалист. Порой невыносимый наглый упрямец. И при этом — его лучший опер, не считая Волера.

— Только держи себя в узде, Харри. Иначе, клянусь, снова засуну тебя за письменный стол и запру. Понятно?

— Есть, шеф.

— Завтра у меня встреча с начальником Управления и с шефом уголовки. Посмотрим. Но я тебе ничего не обещаю, слышишь?

— Пока, шеф. Привет супруге.

По пути к выходу Харри обернулся:

— Кориандр там, слева, в глубине, на нижней полке.

После его ухода Бьярне Мёллер долго стоял, уставившись в свою корзинку. Он наконец понял, зачем ему все это нужно. Просто этот скандальный и упрямый алкаш ему нравился.