Читаем Не будите мертвеца полностью

– Я попросил вас разъяснить отдельные моменты, сэр Гайлс. Вы же до сих пор не ответили ни на один прямой вопрос. Если вы не дадите мне объяснений, я буду вынужден просить вас вернуться со мной в Лондон для дальнейшей беседы. И вы понимаете, что подобное означает.

Кент видел на другом конце комнаты белую дверь, ведущую в гостиную в передней части дома. Внезапно раздался стук. Кент понял, почему это так встревожило его: эти трескучие удары, эхом разнесшиеся по всему дому, были первым признаком жизни. На самом деле стук был не такой уж и громкий, но дробная россыпь показалась тяжелой и настойчивой в тишине зимнего дня. С другой стороны двери донесся благодушный голос Харви Рейберна. И он не переставал говорить: сам задавал вопросы и сам себе напевал ответы.

– Тук-тук, – говорил Рейберн. – Кто там? – Джек. – Какой Джек? – Джек Кат. – На этих словах Рейберн внезапно распахнул дверь и широко улыбнулся. – Простите, я понимаю, что шутка глупая, и я даже не соблюдал все правила, просто я только что из паба, и мне показалось, она в тему.

Лицо Гэя побелело и пошло пятнами. Было видно, как дергается кадык.

Остальные не стали дожидаться, что скажет Рейберн, явно пребывавший в развеселом настроении, когда увидит Хэдли.

Дэн прошептал за спиной у Кента:

– Давай убираться отсюда.

И никого больше не прельщал аромат вареной баранины, который витал в коридоре верхнего этажа, поднимаясь через пролет задней лестницы. Мелитта с Франсин развернулись первыми. Все они уходили на цыпочках, словно воришки, – именно так и ощущал себя Кент.

И первым же препятствием на их пути к отступлению, перегородившим коридор, оказалась необъятная фигура доктора Фелла.

– Я только что осматривал знаменитую «синюю комнату», – дружелюбно сообщил всем доктор Фелл. – И мне кажется, вы поступили мудро: вам бы точно не захотелось сейчас оказаться внизу, как и мне. Почему бы нам не присесть на минутку?

Он указал на открытую дверь кабинета, выходящего окнами на парадный вход, и направил их туда своей тростью, словно жезлом церемониймейстера. Кент, смутно понимая, что его каким-то образом обвели вокруг пальца, пошел следом, слегка озадаченный. Несколько секунд все молчали. Затем Мелитта Рипер, которая интуитивно направилась к газовому камину, развернулась и выразила общие ощущения, выпалив, пусть и не совсем уместно:

– Ну и ну!

– А-а, так вы никогда раньше не наблюдали, как Хэдли бросает в бой засадные полки? – поинтересовался доктор Фелл, устраивая свои подбородки на воротнике. – Да, и делает это все лучше. А всякий, кто сумеет прорвать оборону сэра Гайлса Гэя, заслуживает моего искреннего восхищения. Интересно, Хэдли действительно это сделал? Интересно, он это сделает?

Дэн глядел на доктора устало.

– Вы ведь слышали всё, верно?

– Да, действительно. И мне было так же любопытно, как и вам. Разумеется, я знал, какие козыри у Хэдли в рукаве, на самом деле я сам помогал их туда прятать, только я не знал, когда и каким образом он их предъявит. Хм-хм…

Он довольно улыбнулся.

– Так, значит, Гэй все-таки виновен? – спросил Дэн, который как будто был готов взорваться, но все же удержался в последний момент. – Никогда бы не подумал. Господи, я и не подозревал, даже в глубине души. И Дженни, с этим ее прошлым, по-видимому, выставила всех нас круглыми дураками. Но даже если он это сделал, с чего вдруг?

Доктор Фелл хранил молчание. Он присел на край банкетки у окна.

– Вам было бы легче, если бы вы знали, что он виновен? Так?

– Атмосфера бы разрядилась, – заявил Дэн, кинув на него быстрый взгляд. – Каждый раз, заворачивая за угол или открывая дверь, я ловлю себя на том, что мне хочется оглянуться. Вот только ответного удара ты нанести не можешь.

– Но виновен ли он? – негромко спросила Франсин. – Вы ведь так не считаете, верно?

Доктор обдумал ее слова.

– Понимаете ли, я просто хочу узнать больше. Поскольку я до крайности рассеянный человек, меня страшно привлекают самые незначительные мелочи, а между тем я упускаю из виду общую картину. Ха! – Он обхватил ладонями набалдашник своей трости. – Я поделюсь с вами впечатлением, какое вынес из недавнего маленького эпизода, – прибавил он выразительно. – Если допустить, что дела обстоят именно так, как кажется, Гэй отправляется в нокаут с каждым серьезным вопросом. Зато с каждым пустяковым вопросом он посылает в нокаут Хэдли. Против него можно выдвинуть обвинение в убийстве. Однако его никак нельзя обвинять в том, что он записной шутник. Это, видите ли, я как раз из тех людей, кто будет искренне смеяться при виде статуи, выкрашенной красной краской, и я в состоянии уловить в этом смысл.

– При чем здесь все это?