Читаем Не будите мертвеца полностью

Нортфилд, весьма живописная в летнюю пору деревушка, и теперь в полной мере подтверждал свою репутацию, словно сойдя с рождественской открытки. Громадные стены живой изгороди из тиса перед церковью и тисовые арки над кладбищенскими воротами были припорошены снегом. Общинные земли, прихваченные морозом, спускались вниз, к пабу «Олень и перчатка», словно заманивая туда всех обитателей деревни; перед пабом выстроились невысокие домики, обшитые выбеленными досками или же с торчавшими наружу линялыми фахверковыми каркасами, которые кажутся занозистыми на ощупь. Гости, побывав внутри нескольких таких домов, поняли, что никогда в жизни им не приходилось видеть столько дубовых балок: они нависали и толпились, к вящей радости хозяев, однако Кент решил, что жить в окружении такого количества темных балок все равно что жить внутри зебры.

Они не поехали в «Четыре двери», дом сэра Гайлса, потому что сам Гэй еще не прибыл. Продегустировав (по настоянию доктора Фелла) местное пиво в «Олене и перчатке» и сочтя его недурным, они пешком прогулялись до местного полицейского участка по дороге, ведущей в Портинг. Полицейский участок располагался в двух перестроенных, прилегающих друг к другу домах, а в качестве домовладельца здесь выступал инспектор Таннер. Доктор Фелл – пара стопок его заметок успела искупаться в пиве – твердо вознамерился допросить Беллоуза. После долгой процедуры отпирания подвальных дверей они застали Беллоуза благоразумно учтивым, пусть апатичным и скептически настроенным.

– Слушайте, я буду откровенен, – произнес доктор Фелл, приступая к делу с прямотой, болезненно уязвившей Хэдли. – Мы приехали сюда, поскольку не считаем, что вы выложили всю правду о событиях ночи на четырнадцатое января.

– Прошу прощения, – проговорил Беллоуз. – Но я уже сообщал это сотню раз. Я – не – уби…

– На этом стоп! – потребовал доктор Фелл, и его лицо раскраснелось сильнее. – Вопрос не в том, что вы делали, вопрос в том, почему вы это делали. Отвечайте быстро! Кто-нибудь предлагал вам в тот вечер отправиться в «Четыре двери»?

До того Беллоуз читал замусоленный журнал «Дикий Запад». Теперь он положил его на пол рядом с койкой и, позабыв о своей апатии, уставился на доктора (Кент мог бы в этом поклясться) с неподдельным изумлением.

– Нет, – ответил он.

– И вы сейчас в этом твердо уверены?

– Я в этом уверен. К чему все это? С чего бы… нет, с чего бы кому-то приглашать меня туда? С чего бы кому-то вообще приглашать меня куда-либо? – прибавил он с горечью, опасно смахивавшей на жалость к себе.

– Вы по-прежнему утверждаете, что отправились туда по собственному почину, будучи пьяным, хотя до того вовсе не собирались делать ничего подобного?

– Я не знаю, почему я туда пошел. Впрочем, наверное, все же знаю, только поймите меня правильно. В начале вечера я не имел ни малейшего намерения туда идти. Честное слово, у меня нет привычки врываться в чужие дома, и я не могу понять, как такое случилось.

– Но как вы объясните тот факт, что у вас в кармане лежал ключ от дома?

– Ключ? Но я всегда ношу с собой этот ключ, я много лет с ним хожу, – ответил Беллоуз, с негодованием топнув ногой. – Спросите мою хозяйку. Спросите кого угодно. Конечно, я вряд ли имею на это право, но сэр Гайлс знает, что ключ у меня есть…

– Простите, что касаюсь такого момента, но в ту ночь на четырнадцатое число у вас были деньги?

Физиономия его собеседника вытянулась.

– Были.

– Достаточно?

– Вероятно, до вас доходили слухи, – отвечал Беллоуз угрюмо, – что я давал небольшое домашнее представление для развлечения гостей в «Четырех дверях». Когда я уходил, сэр Гайлс сунул мне в карман конвертик. В конверте оказалось больше, чем я заслужил, и – но это только между нами – больше, чем я смел надеяться. Все мы неоднократно слышали разную чепуху о людях слишком гордых, чтобы принимать милостыню. Я не из их числа.

– Тысяча чертей! – выпалил доктор Фелл. Всплеснув руками и хлопнув в ладоши, он принялся было метать словесные громы и молнии, насколько позволяли ему размеры помещения. Однако после короткого протеста Хэдли перешел на тихое бормотание и снова вернулся к изначальной теме с каким-то зловещим оптимизмом.

– Вы готовы подтвердить в суде, что никто не подначивал вас отправиться в тот дом?

– Готов.

– Хм… Ха. Если не возражаете, я бы хотел еще раз пройтись с вами по вашим показаниям. Но для начала общий вопрос: вы достаточно хорошо знаете сэра Гайлса Гэя?

– Я с ним знаком. И за прошедший год бывал в доме раза два или три.

– Когда вы приходили туда развлекать гостей, полагаю, вы увидели всех их?

Беллоуз нахмурился.

– Да, меня представили всем гостям, как мне кажется. Я не особенно много разговаривал с ними, старался избегать их вопросов, за исключением мистера Рипера. Вот он мне понравился, – проговорил Беллоуз, мысленно всматриваясь в прошлое. – Такой тип людей мне симпатичен. Он меня спросил, не хочу ли я начать все с нуля в Южной Африке, и, как мне показалось, говорил вполне серьезно.

– Вы и с мистером Родни Кентом познакомились, который позже…