— Я и намерен говорить об этом. Сэр, вы никогда не опасались того, что ваша жена отравит вас. Это было по-детски, как и все остальное. Не было никакой необходимости защищать миссис Ферье (да, защищать!) тем, что на первый взгляд может показаться обвинением. Точно так же, как и не стоило чернить себя для того, чтобы обелить других.

Ферье поднял глаза к небу и возопил:

— Паула, вы понимаете, о чем говорит этот маньяк?

— Нет. А вы?

— Думаю, понимает, — возразил доктор Фелл, взглянув на Ферье. — Вы утверждали минуту назад, что у вас был замысел относительно мисс Пейдж из-за денег ее отца — не столько детский, сколько гротескный. Ваша репутация — давайте смотреть правде в глаза — не только печально известна, но и заслуженна. Вы можете перерезать глотку актеру или актрисе, которые покусятся на вашу роль или испортят сцену. Вы охотно броситесь на любую женщину от пятнадцати до пятидесяти лет и посчитаете это в порядке вещей. Но жениться из-за денег вы ни за что не станете.

— Вы хотите обвинить меня в добродетельности? Что все это значит?

Доктор Фелл говорил резко, что никак не вязалось с его страшно взволнованным и встревоженным видом.

— Мисс Кэтфорд права, — заявил он. — Довольно притворяться. Спускайтесь на грешную землю, иначе вы угодите в тюрьму и пробудете там до конца ваших дней.

— Идите вы все к черту! Отстаньте от меня! — огрызнулся Ферье, направляясь к арочному проходу, ведущему в холл.

— Тогда еще один, последний вопрос! Информация, полученная от полиции, не имеет никакого отношения ни к преступлению, ни к преступникам. Хатауэй оказался прав еще в одном: ключ к этой загадке следует искать в личности вашей покойной жены. Почему вы не сказали мне, что, прежде чем выйти за вас замуж в 1943 году, она уже дважды была замужем?

И снова у Брайана возникло ощущение, что у него что-то не в порядке с головой и он никак не может разумно осмыслить происходящее.

Совершенно невинный и даже не вполне уместный на первый взгляд вопрос заставил Ферье замереть прямо в проходе.

— Почему я должен был говорить вам об этом? — резко обернувшись, спросил он. — Эти факты общеизвестны, да и какая, собственно, разница?

— Так вы по-прежнему не желаете говорить об этом?

— Это то же самое, что желать высказать свое мнение о погоде. Мне и в голову не приходило…

— Зато кое-кому другому пришло. У заместителя командира Эллиота есть некоторые замечания на этот счет.

— Например?

— Что касается первого мужа миссис Ферье, с которым она развелась в 1936 году, то о нем я узнал не так давно. Однако существовала одна очень важная причина, по которой ей не следовало сообщать о своем «обручении» с Гектором Мэтьюзом три года спустя.

— Почему же?

— Потому что ее второй муж, за которого она вышла в 1937-м, был еще жив и они еще были женаты. В начале войны он стал летчиком-истребителем Королевских ВВС и в 1940 году погиб. Похоже, это не было общеизвестно, а потому, естественно, никак не повлияло на завещание Мэтьюза.

Некоторое время было так тихо, что стало слышно, как маятник часов в холле со светловолосой куклой, по-идиотски бодро покачивающейся из стороны в сторону, громко отсчитывал секунды. Паула подошла к Ферье и, дотронувшись до его руки, повернулась к доктору Феллу.

— Опять вы со своими обвинениями? Вы снова хотите доказать, что бедная Ева каким-то образом убила мистера Мэтьюза? — воскликнула она.

— Спросите у мистера Ферье.

— Я не поверю…

— Спросите у мистера Ферье. Спросите его, что это может означать.

— Паула, — сказал Ферье и затем произнес слова, которые редко услышишь в изысканном обществе: — Держитесь подальше от этого!

— Мисс Кэтфорд должна держаться подальше от этого. Ох… кха-кха! Вы тоже. Если тюремное заключение или несправедливое обвинение для вас ничего не значат, тогда вообще о чем говорить?

Дернув плечом, Ферье сбросил руку Паулы и прикрыл глаза длинными пальцами.

— Господь свидетель — я не хочу больше неприятностей. Но ведь уже больше нет угрозы от…

— От чего? Вы в этом уверены? — прорычал доктор Фелл. — Я изо всех сил пытался проявлять осторожность; Хатауэй этого делать не станет.

— Не знаю, — протянул Ферье, — не знаю. Дайте мне пять минут, всего пять минут, чтобы все обдумать!

Доктор Фелл шагнул к нему, а следом за ним и Брайан. И вдруг все трое услышали шум мотоциклов, повернувших на вымощенную гравием дорогу и поднимающихся к вилле. Служанка Стефани, желая предупредить хозяина, быстро вошла в гостиную и объявила:

— Мистер Ферье, полиция.

Глава 11

В восемь часов вечера начало темнеть.

Брайан надеялся встретиться с Одри еще несколько часов назад. А теперь, не обращая внимания на скользкую после дождя дорогу, гнал свою машину в сторону пригородов Женевы.

Ему нередко приходило в голову, что людям, которым значительную часть своей жизни приходится проводить в поездках, больше всего на свете хочется повесить, или застрелить, или еще каким-то образом уничтожить всех, кто занимает какое-то официальное положение. Хотя это было совершенно несправедливо.