Итак, детектив Макларен, католики почитают святых. Вам об этом известно?

Разумеется, Мори.

Меня несколько удивляет, кого они выбирают. Знаете, Жанна д'Арк рубила людей мечом, святой Франциск разговаривал с птицами… Где связь? Никакой последовательности. Считается, что эти люди несут слово Бога, с Которым нет возможности прямо общаться, правда?

Ну да…

Тогда у меня возникает вопрос: Моисей ведь общался с Ним с глазу на глаз? Лично беседовал, как мы с вами? А Моисей святым не считается. Почему, как вы думаете?

Думаю, святой должен быть христианином.

А! Понимаете, о чем идет речь? В выборе святых нет никакого смысла.

Слушайте, я их не выбирал…

Может, надо поговорить с теми, кто выбирает? Дело в том, что вся католическая религия опирается на Иисуса, а даже Он не может быть святым, потому что был не христианином, а иудеем. Понимаете? Смысла нет. Мне нужна ваша помощь, чтоб это понять.

Джино чуть улыбнулся:

– Выходит, он был религиозным?

Макларен подумал.

– Нет, если точно сказать. Размышлял над вопросами, как бы старался выяснить, но, по-моему, это личное дело. Знаете, что он сидел в Освенциме?

Джино кивнул:

– Знаем, что был в лагере смерти. Помощник патологоанатома нам показывал татуировку.

– Признаюсь, я чуть не рехнулся, когда узнал. То есть никогда еще не встречал человека из лагеря смерти. Понимаете, кажется, это было миллион лет назад. Прошел через какой-то немыслимый ад и вынырнул с другой стороны, полный любви к ближним. Это уже что-то значит, ребята. Вам бы он очень понравился.

– Ох нет. – Джино поднялся, принялся засовывать в пакет пустые упаковки. – Не хочу, чтоб мне нравились мертвецы. С них процентов не получишь. Лангер, оставишь хоть одно куриное крылышко?

– Обязательно.

Джино схватил крыло, впился зубами.

– Вот что вы мне скажите. Находясь в любовных отношениях с Гилбертами, что думаете о сыне?

– О Джеке? – Лангер пожал плечами. – Он никогда там не появлялся. По-моему, нечто вроде паршивой овцы. По словам Марти, совсем порвал отношения со стариками.

Джино бросил обглоданные куриные кости в пакет.

– Видно, здорово разругались. Старушка до сих пор с ним не разговаривает.

– Наверно, – согласился Лангер. – На похоронах сестры даже стоял отдельно от родни.

– О господи, – скривился Макларен. – Тяжко было смотреть. Я почти позабыл. Мужчина средних лет, потеряв голову и буквально разваливаясь на куски, шагнул к Мори с открытыми объятиями, а тот только посмотрел на него, отвернулся и прочь пошел. Джек так и остался стоять, рыдая, простирая руки… Жалкое зрелище.

По затылку Магоцци побежали мурашки.

– Интересно. Проявлять неслыханную любовь к ближним и в такой момент отвернуться от родного сына… Это и есть всеобщий любимчик?

– В том-то и дело, Магоцци, – тихо проговорил Лангер. – Мори действительно был всеобщим любимцем, и случай с Джеком на кладбище абсолютно для него не типичен. Остается только гадать… – Он замолчал, нахмурившись.

– Остается гадать, – договорил за него Магоцци, – что такого натворил Джек.

8

Суть в том, что Магоцци любит на нее смотреть, порой никак не может удержаться.

– Снова таращишься.

– Ничего не поделаешь. Я жутко суеверен.

Грейс Макбрайд улыбнулась – самую чуточку.

Если она и умеет улыбаться широкой зубастой улыбкой, он этого еще не видел.

– Хочу тебя об одолжении попросить.

– Слушаю.

– О большом.

– Справлюсь. – Конечно. Он все сделает для Грейс Макбрайд, а взамен просит только, чтоб время от времени они вот так сидели вечерами у нее на кухне, пили вино, болтали ни о чем, чтобы он смотрел на черные волосы, в голубые глаза, мечтая о том, что, возможно, когда-нибудь произойдет, если потерпеть подольше.

– Позаботься о Джексоне.

Ох, плохо дело. Джексон – усыновленный мальчишка, живущий в квартале от Грейс, единственный, кто нуждается в заботе, если она решится уехать из города. Господи боже, возможно, он переборщил с терпением.

Магоцци решил проявить силу и молчаливое равнодушие, но, как только открыл рот, язык выболтал правду.

– Грейс, ты не можешь уехать. Весь мой план соблазнения рухнет.

Она снова слегка улыбнулась:

– Это называется соблазнением? За полгода не попытался даже поцеловать.

– План долгосрочный. Вдобавок ты пока не готова.