Читаем Нажать крючок полностью

Когда на объекте долго ничего не случается, а условия службы таковы, что и случиться-то вроде бы ничего не может, бдительность неминуемо падает. Никакие деньги, никакие проверки и наказания не смогут исправить положение. Человек может находиться в постоянном напряжении, если знает и понимает, для чего это нужно. А взять этого парня: он сидит здесь сутки через двое, не представляя, что и от кого оберегает. Ему скучно. Видик надоел, а игровой компьютер ему не поставили. Пить он опасается. У него договорённость с внешним постом, его заблаговременно предупредят о приезде хозяина, так что подругу он успеет прогнать, а последствия пьянки быстро не ликвидируешь. Подвернулся благоприятный случай — и он им воспользовался…

Продолжая разглядывать лицо девушки, Марголин достал из кармана сигареты и закурил. Попавшая в глаз струйка дыма заставила его зажмуриться, на лбу собрались морщины.

Он промотал плёнку вперёд, опуская волнующие моменты, и обратил внимание, что юная белокурая девица ведёт себя куда активнее мужественного кавалера… Стоп! Охранник остался лежать на холодном линолеуме лицом к окну, поджав ноги и подложив под голову руку. Будучи совсем не хилого сложения, он выглядел тощим и жалким, что ли… Девица встала и оглянулась. Наклонилась, подобрала со стула свою рубашку и, прижимая её к груди, пробежала в соседнюю комнату, где находился сейчас Марголин. Замерла у компьютера. Протянула и тут же отдёрнула от клавиатуры руку. Резко подняв голову, осмотрелась. Задержавшись на закреплённом справа от столика зеркале, поправила волосы. Пробежала обратно. В падающем из окна свете мелькнул шрам слева на пояснице.

Одевшись, девица растолкала охранника, и тот, с трудом продрав глаза, проводил её до двери. Прощальный поцелуй был холоден, как линолеум. С раздражением натянув камуфляж, охранник протопал босыми ногами к креслу… На этом запись оборвалась.

Закурив новую сигарету, Марголин отмотал плёнку назад, до момента прихода девушки, и подумал, что блондинка — обычная проститутка. Почему бы и нет? По ночам здесь остаётся масса народа, так что какой-никакой, а спрос есть.

Правдоподобно. А её интерес к компьютеру? Любопытство?

Охранники дежурили сутками, меняясь в девять часов вечера. Марголин считал такую систему наиболее эффективной. Он шагнул к двери, собираясь позвать охранника, но передумал. Прикрыл дверцу сейфа и сел к компьютеру.

Он просмотрел список всех сотрудников милиции, уволенных за два последних года. Перечень был длинным. Марголин оставил фамилии тех, кто имел отношение к оперслужбам. Сорок два человека. Рассеянно проглядывая список, он, нахмурившись, исключил ещё одного, которого знал лично. Сорок один. Кто-то из них должен иметь отношение к организации, поисками которой Марголин занялся.

Через десять минут на экране осталось десять фамилий. Можно было исключить ещё одного, но Марголин, подсознательно испытывавший симпатию к круглым числам, этого не сделал. Левой рукой, не глядя, он нажал какие-то кнопки, поднялся и подошёл к окну. В затылке появилась тяжесть. Она пугала его. Когда-то в Португалии ему проломили череп, ткнули ножом под ребра и бросили в реку. Врачи предупреждали, что последствия травмы могут сказаться самым непредвиденным образом, но минуло без малого двадцать лет, и он поверил, что излечился.

Марголин помассировал затылок и вернулся к столу. Принтер выдал распечатку с данными интересующих его объектов. Адреса, состав семьи, привычки и слабости… Дискету, положившую начало его картотеке, он купил за сто долларов на вещевом рынке вскоре после приезда в город. На ней был список всего оперсостава городской милиции. По сравнению с количеством и качеством информации цена казалась смешной.

Марголин убрал распечатку в карман и, обдумывая предстоящий разговор, пошёл к двери.

— Игорь!

Охранник дремал в кресле. Услышав своё имя, встрепенулся и торопливо протёр глаза.

— Да…

— Подойди…

Охранник поправил ремень портупеи, на котором болтался в открытой кобуре бесполезный в таких руках пистолет, и вошёл в комнату.

— Да?

Слегка покачиваясь с пятки на носок и глядя не прямо в глаза, а куда-то на ухо собеседника, Марголин негромко спросил:

— Ты знаешь, что она сифилисная?

— Кто? — Охранник мертвенно побледнел.

— Света.

Ночью охранник ни разу не назвал девушку по имени. Сейчас, сбитый с толку неожиданным вопросом Марголина, он мысленно произнёс её имя, и Марголин это почувствовал.

— Как…

— Где ты её подцепил? Ну! — Марголин шагнул вперёд, словно собирался ударить.

— Её привезли…

— Из конторы? Название!

— Не знаю… Да тут почти все ребята ими пользуются!

— Ты её откуда взял? Я про тебя спрашиваю, не про всех!

— По телефону.

— Номер?

Игорь выудил из заднего кармана штанов потёртую записную книжку. Повторив про себя услышанные цифры, Марголин устало спросил:

— Ну и что теперь с тобой делать?

— Не знаю.

— Ещё скажи, что это в первый раз было.

— Третий.

— Всё время с ней?

— Нет, первый раз другая была, черненькая. Ольгой звать.

— Кто у них старший?

— Не знаю. Их до ворот подвозят, потом они пешком идут.

— Деньги ей платил?

— А кому ещё?