Читаем Навола полностью

– Унаследовать великое имя, великую семью, великую историю – немалое дело. Я видел кое-что, когда служил стражником в Зуроме. Видел, как ведут себя дети султана, и поклялся, что не стану служить этим тварям. И то, что вы всерьез размышляете об обязанностях, которые вас ждут, делает вам честь. Однако это вовсе не преисподняя, которую вы вообразили, Давико. У вас есть семья и друзья, которые вас любят. – Он указал на Челию и Джованни. – Есть люди, знающие вас с детства. – Указал на Полоноса и Релуса. – Мне не стыдно служить вашей семье. Для меня это честь. Для Полоноса и Релуса это честь. Мы можем дразнить вас, можем толкать, но главное в том, что для нас честь служить вам, потому что вы не пятнаете нашу честь. В этом ваша сила, Давико. И потому радуйтесь жизни в хорошей компании, среди хороших друзей, и пожалейте созданий вроде падших нобили, которые живут лишь ради того, чтобы считать акты возмездия, и производят на свет детей, отравленных так же необратимо, как и они сами. – Он хлопнул меня по колену. – В любом случае вы рождены для этой жизни. Это ваша судьба. И, несмотря на тяжелое бремя, не забывайте наслаждаться ее плодами. Вы серьезная душа, это верно. Вы всегда были таким, но это не все, что есть в жизни. Если будете практиковаться в радости так же, как практикуетесь в печали, сможете стать более счастливым наследником.

– Уверена, Ашья что-нибудь для тебя подобрала, – утешающе сказала Челия. – У нее безупречный вкус.

– Она уже дважды сняла с меня мерки, – мрачно проговорил я, думая о наложнице отца и о том, как она, склонив голову, разглядывала меня, словно говяжью тушу, которую намеревалась разделать и подать на стол в день имени.

– Ты будешь неотразим, и все девчонки в тебя влюбятся, – поддразнила Челия.

– Она оденет меня, как манекен, а ее портной воткнет в меня булавки.

– Чи. Я помогу тебе, Давико. Встану рядом и буду охранять. Как Полонос и Релус защищают твое тело от мечей, так и я защищу его от портновских булавок.

Я рассмеялся.

– Обещаешь?

– Обещаю, что не позволю портному тебя колоть, а когда Ашья закончит работу, ты будешь выглядеть столь сногсшибательно, что любая сиалина упадет в обморок при виде твоей прекрасной фигуры.

– Все равно Давико не знает, что делать с сиалинами, – сказал Полонос. – Он будет похож на пирог из тех, что Этруаль ставит в витрину. На вид эти пироги очень красивые, но сделаны из бумаги и покрыты цветным сахаром.

– Я не дурак, – возразил я, нахмурившись. – Я знаю, что делать с девушками.

– Ха-ха-ха! – рассмеялся Полонос. – В вашем возрасте мальчишка может разве что несколько секунд подергаться, точно кролик.

– Ты переоцениваешь его выдержку, – сказал Релус. – Взгляни, как он краснеет!

К моему смущению, Челия тоже смеялась.

– Тебе известно, что твой отец держит в библиотеке книги с крайне непристойными картинками?

– Правда? – встрепенулся Джованни. – Они старые?

– Ну и вопрос! Старые ли они? Ты ничуть не лучше Давико. Следовало спросить, предосудительные ли они.

Я покраснел при воспоминании об этих книгах, о лобках и фаллосах, грудях, о девушках на четвереньках перед варварского облика мужчинами. Эти образы нахлынули с такой силой, что я ощутил неконтролируемый трепет в паху. Разумеется, Челия приняла мой стыдливый румянец за признак невинности.

– Это правда! – сказала она. – Прямо под бюстом твоего деда. У всех на виду! Тебе бы на них посмотреть! Мужчины и женщины, сплетенные друг с другом. Женщины и кальмары. Женщины и минотавры. Мужчины и демоницы… Ай! Столько секса! Столько непристойности!

– Хватит, Челия, вы его сломаете, – вмешался Аган Хан, но Челия лишь рассмеялась.

– О Давико, все прекрасные сиалины будут рядом с тобой и с твоим прелестным румянцем! Тебе столько предстоит узнать теперь, когда ты станешь мужчиной! Изучи эти книги, иначе отправишься в битву совершенно неподготовленным!

С этими словами она вскочила и унеслась прочь, смеясь.

И к моему отчаянию, Ленивка последовала за ней.

ВЕСУНСКАЯ ПЕСНЯ