Читаем Навола полностью

Ее темные волосы были уложены спиралями и завязаны голубой лентой; узел возвышался на голове, придавая Челии сходство с одной из Сиана Джустича древности. На взрослеющем лице выделялся острый аристократический подбородок и сверкающие темные глаза. Сестра больше не превосходила меня ростом, потому что, хотя и продолжала расти, я наконец обогнал ее, и все же она могла послужить одной из муз для Арраньяло, когда тот начал работу над ротондой калларино и рисовал Справедливых.

– Я не могу, – вздохнул я. – Скоро мой день имени. Я должен закончить эту работу.

– И так мальчик станет мужем.

Голос Челии был столь серьезен, что я обернулся, пытаясь понять, шутка ли это, но она уже расхаживала вокруг столов Туллио и Антоно, дразня их.

– Что ж, – сказала она, огибая Туллио, который с трудом заставлял себя не таращиться на ее прекрасную покачивающуюся фигуру, – я отправляюсь кататься. И Аган Хан тоже едет. – Она кивнула на лежавшую у моих ног Ленивку. – И Ленивка хочет побегать, не так ли? Ведь хочешь, милая моя?

Ленивка понимающе навострила уши и застучала хвостом по мрамору. Я ожидал, что собака вскочит по призыву Челии, однако в решающий момент она сдержалась. И все же смотрела на меня с отчаянием, карие глаза умоляли, выбор был очевиден.

– Ты знаешь, почему мы не даем ссуды скипианцам? – спросил я, игнорируя мольбу Ленивки.

– Потому что вам не нравится, как они стригут усы? – предположила Челия, играя с чернильницей Антоно. (Его щеки стали ярко-розовыми от смущения.) – Потому что они слишком низкорослые? Потому что они как вши в борделе – если доберутся до тебя, то ни за что не уйдут?

Антоно покраснел еще сильнее.

– Потому что они никогда не возвращают долги, – сказал я. – Они берут ссуду и мчатся назад в Скипию, а в следующий раз присылают в Наволу другого члена семьи, который делает вид, будто незнаком с предыдущим. Боррагезцы лишились целого состояния, поверив скипианцам. А еще их ксмо просто отказался платить Борраге.

– Их ксмо. – Челия подмигнула Антоно. – Их предводитель называется ксмо, Антоно. Ты не одолжишь мне ксмо?

Антоно что-то пролепетал, он задыхался, его кожа побагровела. Челия перестала мучить беднягу и вернулась к нам с Ленивкой, опустившись на корточки, чтобы почесать собаку за ухом.

– Какое тебе дело до ксмо и скипианцев?

– Мерио попросил меня придумать способ обезопасить нас от невыплат со стороны скипианцев. Только представь! Способ защититься от тех, кто постоянно тебя грабит!

– Не давать им в долг? – предложила Челия.

– Не годится, – вмешался Мерио из-за своего стола. – Мы хотим, чтобы они поддержали нас в случае нового нападения шеруанцев. Шеру боится, что они ударят сзади, после битвы на полуострове. Кроме того, у них есть связи в Мераи. Банка Регулаи всегда пригодятся новые глаза там. Парл с трудом удерживает трон, а его брат Чичек постоянно плетет интриги. Даже наши лучшие шпионы не всегда могут узнать, что творится в Красном дворце, и оценить риски выдачи парлу новых ссуд.

– А вы уже много выдали?

Я покосился на Мерио, не уверенный, что могу раскрывать детали нашего бизнеса.

– Мы… подпитываем его интерес.

Истина заключалась в том, что мы выдали парлу колоссальные ссуды – на строительство роскошного дворца в Мераи, на содержание любовниц и тому подобное, – а взамен получили преимущественное право на мерайскую пшеницу и разрешение на не облагаемую налогом торговлю на его территории. Это оправдывало затраты на причуды парла, если учесть объемы товаров, проходивших через его земли, и охранные письма, которые мы продавали купцам, направлявшимся в те края.

В политическом смысле мой отец считал Мераи существенным буферным государством против Шеру и хотел, чтобы оно зависело от нашего влияния, а не было верно королю Андретону, как в прошлом, когда мерайцы разрешили армиям Шеру пройти через перевалы в наши земли. Красный город, как иногда называли Мераи, располагался на перекрестье путей, его влажные, плодородные речные земли с трех сторон были окружены горами. Мы с юга, Шеру с запада, Вустхольт с севера. И Весуна с востока, вдоль морского побережья. Перевалы Мераи становились труднопреодолимы, если мерайцы хотели их защитить, а налоги разрушительны, если мерайцы считали кого-то своим врагом. Дешевле было инвестировать в дружбу.

– И потому Давико сидит, запутавшись в хитрых сетях своего отца, с пожелтевшими гроссбухами и тремя счётами, погрязнув в плесневелых тенях, пока бедная госпожа Ленивка чахнет. – Челия еще энергичней почесала собаку за ушами и под подбородком. – Бедная госпожа Ленивка.

– Рядом со мной найдется местечко для юной сиа, если она не будет соблюдать осторожность, – предупредил Мерио.

В ответ Челия только рассмеялась.

– Терци абакасси, сенци гаттименси.

Трое счётов, но нет мозгов. Или, точнее, нет кошачьих разумов. Сенци гаттименси. История из нашего детства.

Мерио грозно посмотрел на нее, но она лишь подмигнула мне и вновь произнесла:

– Терци абакасси, сенци гаттименси.

– Я и в первый раз тебя услышал, – проворчал я.