– Это выбрали не мы. Но, – она положила руку мне на грудь, – но мы выбрали это. Завтра я выйду замуж, но тебя… тебя всегда буду любить.

Я хотел ответить, как вдруг различил шорох за дверью. Я застыл, прислушиваясь.

– Давико…

– Ш-ш-ш!..

Звук был едва уловимым, но я не думал, что померещилось. Я напряг слух, разбирая ночные звуки палаццо. Сел и повернулся ухом к двери. Челия тоже села, прикрыв наготу простынями.

– В чем дело? – прошептала она.

– Я… не знаю.

Я вслушался изо всех сил. Царила тишина, но меня охватило дурное предчувствие.

Внезапно я ощутил драконий глаз в далекой библиотеке. Живой, как и всегда… Но что-то в нем казалось странным. Злобным.

Голодным.

Я вскочил с постели и принялся одеваться.

– В чем дело? – спросила Челия.

– Не знаю. Что-то не так.

Но было намного хуже. Стряслось нечто ужасное. Я это чувствовал. Чувствовал, как мрачное предостережение, как злобный вихрь. Я поспешно натянул брюки. Челия наблюдала за мной широко раскрытыми глазами, ее волосы были растрепаны. Она казалась такой красивой. И внезапно стала такой хрупкой, уязвимой.

– Давико…

– Подожди.

Я приоткрыл дверь и выглянул наружу. Выскользнул в коридор, медленно затворил дверь, поморщившись от скрипа петель. Замер, вглядываясь в тени, вслушиваясь в тишину. Ничего. Темнота. Мое дыхание клубилось в холодном воздухе. Дверь за спиной со щелчком распахнулась. Челия, в ночной сорочке. Я хотел сказать ей, чтобы вернулась в комнату, чтобы держалась подальше, но ее лицо было решительным. Я жестом велел подождать.

Неужели кто-то шпионил за нами? Видел, как я прокрался в ее комнату? Слуга? Стражник? Неужели наш секрет уже известен?

– Крыса? – шепотом предположила Челия.

Я взмахом руки заставил ее умолкнуть, продолжая напрягать глаза…

Вон там.

Человек в темном дверном проеме, незаметный, словно часть самого палаццо.

Каззетта.

Ну, конечно же.

Мне не нужно было видеть его лицо; заметив его, я сразу понял, что все наши тайны погибли. Нахлынул стыд, ведь я пошел против воли семьи, и захотелось провалиться сквозь плиты или убежать прочь. Однако я знал, что не стану прятаться. Я мужчина – а значит, отвечу за свои поступки и не буду просить прощения. Я сделал выбор.

Однако Каззетта не пошевелился, чтобы укорить меня за прегрешения с Челией. Он ничего не сделал.

– Каззетта?

Я нерешительно шагнул к нему, всматриваясь: уж не обманули ли меня глаза, не шутка ли это разума, не фантомное ли чувство вины?

Еще шаг.

– Каззетта?

Он не шевелился.

Я шагнул опять – и ахнул.

Блеск металла. Блеск глаз, распахнутых в кромешном изумлении.

Я никогда не забуду этого мгновения. Как увидел Каззетту, укрывшегося в тенях, но не по своей воле. Его глаза казались белыми в лунном свете, но изо рта бежала черная струйка. Он висел на двери, как костюм. Кто-то вогнал ему в рот кинжал с такой силой, что пригвоздил его голову к двери.

А его меч не покинул ножен.

Позади меня ахнула Челия. Все происходило будто во сне. Я вытащил кинжал изо рта Каззетты и позволил мертвецу сползти на пол. Каззетта убит. В нашем собственном палаццо. Беззвучно.

Это казалось невозможным. Но его труп лежал передо мной.

– Кто мог это сделать? – прошептала Челия.

Я покачал головой. У меня тряслись руки. Я не сомневался, что Каззетта следил за мной, крался, как кошка за мышью, когда я шел к Челии. Но кто-то крался за самим Каззеттой. И подловил его, шпионившего за нами.

Однако в это трудно было поверить. Разве кому-нибудь удавалось застать Каззетту врасплох? Его меч остался в ножнах. А кинжалы – в рукавах.

Меня окатила ледяная волна понимания.

– Он доверял!

Он доверял своему убийце. И это могло означать лишь одно…

– Нас предали, – убежденно произнесла Челия. – Это означает, что нас предали.

<p>Глава 44</p>

Снизу, со двора, донесся крик, за ним последовал лязг стали. Мы выскочили на балкон. Аган Хан и наши стражники бежали через куадра, скрываясь среди колонн. Опять крики. Звон стали там, где исчезла стража.

– Ко мне! – кричал Аган Хан. – Ко мне!

– Тревога! Тревога!

Зазвонил колокол. Гулко и резко, предвещая рок.

– Тревога! Тревога!

Крики раздавались по всему палаццо, который просыпался, осознавая опасность.

– Одевайся! Возьми свой меч! – велел я Челии, вытаскивая из ножен меч Каззетты.

Я покрутил его, пытаясь привыкнуть. Жалея, что из одежды на мне одни бриджи. Тут не помешали бы кольчуга, щит – любая защита.

Сонные слуги высыпали во двор, на балконы. Снова зазвенела сталь, звуки боя и громкие крики доносились с куадра премиа. Человек завизжал, как раненое животное, и умолк. Секунду спустя перестал звонить колокол.

Челия вернулась в бриджах для верховой езды, с мечом в руке.

– Кто на нас напал? Все кончилось?

Тишина была странной.

– Не знаю.

Мне не нравилась эта тишина, окутавшая наш дом.

– Возвращайся в свою комнату. Запрись.

– Я не буду прятаться, как мышь, – огрызнулась Челия.

Наш спор был прерван звоном стали и стуком копыт по камню.

– Держись рядом.