– Ай. Не сердитесь на меня, Давико, – сказал парл. – Я должен был убедиться. Обязательства, которые прислал ваш отец… – Он пожал плечами. – Слова красивы, но чего они стоят, если не можешь заглянуть за маску, не можешь узнать, каков человек на самом деле. Читать наволанцев нелегко. – Он кивнул на своих людей. – Я окружен гадюками. Не знаю, кто искренен, а кто лжив. – Он посмотрел на меня. – Но вам я верю. – Он обхватил меня за плечи. – Ваша репутация летит впереди вас. Делламон говорит, что вами легко управлять, легко играть. – Парл вскинул руку, пресекая мой гневный возглас. – И что с того, Давико? Эти интриги не для вас. Не печальтесь из-за них. Вы достойный человек.

Казалось, мир рухнул. Отцовские планы погребли меня, словно лавина. Отец слишком хорошо мной играл. Я закрыл глаза, борясь с гневом, печалью и горечью предательства.

Нет, не стану выть и рвать на себе волосы перед парлом. Я хотя бы сохраню достоинство.

Я встретился с ним взглядом.

– Вы должны обращаться с ней хорошо. Поклянитесь.

– Я клянусь, – сказал он. – У вас не будет причин жалеть о нашем союзе. А теперь давайте вернемся к моим змеям, пока они не выбились окончательно из сил.

<p>Глава 41</p>

– Так вот почему вы хотели, чтобы я приехал в Мераи! – прокричал я, ворвавшись в наше жилище. – Знали, что я подцеплю этого писсиолетто лучше, чем кто-либо другой! Вы использовали меня против самого себя!

Сидевший на низкой кушетке Каззетта не поднял глаз. Он точил один из многочисленных кинжалов, которые прятал на своем теле, и звук был неприятным. Скрежет камня о сталь. Этот кинжал был не длиннее пальца, с рукоятью, перпендикулярной клинку. Тычковый нож. Каззетта спрятал его в карман плаща и достал длинный стилет.

– Такова отведенная мне задача, да? – не унимался я. – Чтобы я, сам о том не подозревая, подтвердил ценность Челии?

Каззетта осмотрел клинок при свете свечи и приступил к заточке.

– Предложение действительно кажется более надежным, если исходит от того, кто восхищается предлагаемым.

– И на моем лице все написано.

Каззетта согласно кивнул, не водя стилетом по камню.

Я принялся расхаживать по комнате.

– Даже когда я думаю, что знаю, куда иду, оказывается, что на самом деле я шагаю по дороге, которую давным-давно наметил для меня отец. Все в соответствии с его планом. – Я не мог скрыть горечь. И не желал. – Вам известно, что мерайцы рассказывают анекдоты про нас? Про наши интриги? Я им возражаю, что мы вовсе не такие плохие, а после узнаю, что не могу разобраться даже в запутанных нитях моей собственной семьи.

– Радуйтесь, что мы следим за многими нитями вместо вас. Мы плетем интриги – но всегда в ваших интересах. – Каззетта извлек очередной нож. – Вам нужно написать письма отцу и сиа Челии, сообщить им о согласии парла.

– Я не стану.

– Чи. Вы сердитесь, потому что парл вас переиграл, – сказал Каззетта. – Разве это не делает его достойным Челии?

Я насупился.

– Разве нет? – вновь спросил Каззетта.

– Никто не достоин Челии.

Каззетта вздохнул:

– Что ж, пишите или не пишите, Челия все равно узнает.

Я написал письма.

Я делал это с горечью и досадой. В холодных выражениях известил отца, что парл согласен, и написал Челии, попытавшись объяснить свое исчезновение из палаццо. Я написал, что мы не можем быть вместе. Да, я по-прежнему желаю ее, но обстоятельства сильнее нас, и надеюсь, она это понимает. Вскоре она станет королевой, и, по правде говоря, так для нее будет лучше.

«Парл красив. Он умен и энергичен. Достаточно уверен в себе и наверняка будет ценить твои советы. Думаю, рядом с ним ты будешь не просто красивой побрякушкой…»

Скрипя зубами, я смял лист и отшвырнул.

Будь она моей настоящей сестрой, по крови и рождению, я бы не нашел для нее лучшей партии. И все равно я был в ярости. Я начал заново.

Потребовалось три попытки, но наконец письмо было готово. Я перечитал его, и горло сжималось от медоточивых слов. Я не мог смириться, как ни пытался. Хотел было смять и этот лист, но Каззетта выхватил его из моей руки, холодным взглядом предупредив, что не стоит сопротивляться.

Он с равнодушным лицом прочел письмо.

– Ну как? – едко спросил я. – Одобряете?

– Годится. – Он достал воск и запечатал письма, а потом, к моему изумлению, позвал слугу. – Попросите маэстро ди палаццо отправить это в Наволу.

– Но они прочтут мои письма, – возразил я. – Они непременно отпарят печати!

Насмешливый взгляд Каззетты сказал мне, что меня снова использовали. Стилеттоторе хочет, чтобы парл прочел мои письма. Чтобы увидел мою личную переписку с Челией. Это еще раз подтвердит мое отношение к ней.

Он увидит меня насквозь, фаччиочьяро.

<p>Глава 42</p>