Читаем Наука самоосознания полностью

Он сидел на небольшом возвышении примерно в пятнадцати метрах от места, где стоял я, в другом конце длинной темной комнаты, и его лицо и шафрановые одежды, освещенные маленькой лампочкой, казалось, излучали свет. Он был уже в годах, на вид ему можно было дать лет шестьдесят или около этого. Он сидел, выпрямив спину, скрестив ноги, в исполненной достоинства позе. Голова его была обрита, а величественное лицо и очки в красноватой роговой оправе придавали ему вид монаха, который большую часть своей жизни провел в серьезных научных занятиях. Глаза его были закрыты, и он негромко пел простую молитву на санскрите, подыгрывая себе на ручном барабане. Он запевал, а когда смолкал, маленькая аудитория подхватывала его пение, и так повторялось снова и снова. Несколько человек играло на ручных тарелочках, издававших тот самый, напоминавший звон колокольчика, звук, который я слышал. Очарованный, я тихо пристроился сзади и, пытаясь подпевать, стал ждать.

Через несколько минут свами начал лекцию на английском, по всей видимости, объясняя что-то из огромного тома на санскрите, лежавшего перед ним. Время от времени он читал отрывки из него, но чаще цитировал по памяти. Незнакомый язык звучал чудесно, и каждый отрывок свами сопровождал подробным объяснением.

Он говорил как ученый; его речь изобиловала философскими терминами и оборотами. Изящные жесты и выразительная мимика значительно усиливали впечатление от его речи. Тема лекции была самой серьезной из всех, какие я когда-либо слышал: «Я — не тело, я не индиец, вы не американцы... Все мы — духовные души...»

После лекции кто-то дал мне проспект, напечатанный в Индии. На фотографии свами вручал три свои книги премьер-министру Индии Лалу Бахадуру Шастри. В подписи под снимком цитировалось высказывание м-ра Шастри о том, что всем индийским государственным библиотекам необходимо приобрести эти книги. В другой маленькой брошюре приводилось еще одно высказывание премьер-министра: «Его Божественная Милость А.Ч. Бхактиведанта Свами Прабхупада занят очень важной деятельностью, и его книги — огромный вклад в дело спасения человечества». Я приобрел экземпляры книг, которые, как я узнал, свами привез из Индии. Прочитав текст на суперобложке, маленькую брошюру и другие издания, я начал осознавать, что встретился с одним из наиболее уважаемых духовных лидеров Индии.

Однако я никак не мог взять в толк, почему такой знаменитый человек поселился и читает лекции именно на Бауэри. Несомненно, он был хорошо образован и, по всей видимости, происходил из аристократической индийской семьи. Почему же он живет в такой нищете? Что могло привести его сюда? Как-то вечером, несколько дней спустя, я зашел навестить его и выяснить это.

К моему удивлению, Шрила Прабхупада (как я позже стал называть его) нашел время для беседы со мной. Более того, казалось, он был готов беседовать целый день. Разговор был теплым и задушевным. Он объяснил, что в 1959 году в Индии отрекся от мира, и ему не полагается иметь и зарабатывать деньги для собственных нужд. Много лет назад он окончил Калькуттский университет, обзавелся семьей, а потом, как предписывает древняя ведическая традиция, вверил ее и дело заботам старших сыновей. Отрекшись от мира, он через знакомых договорился о бесплатном проезде на одном индийском грузовом судне («Джаладута» компании «Синдия Стимшип»). В сентябре 1965 года он покинул Бомбей и прибыл в Бостон с сорока рупиями (около семи долларов), коробкой книг и несколькими сменами одежды. Его духовный учитель Его Божественная Милость Бхактисиддханта Сарасвати Тхакур поручил ему поведать ведическую мудрость Индии англоязычному миру. Это побудило его в возрасте шестидесяти девяти лет приехать в Америку. Он сказал мне, что хочет обучать американцев индийской музыке, кулинарии, языкам и многим другим искусствам. Я был несколько ошарашен.

Я заметил, что Шрила Прабхупада спит на маленьком матраце, а его одежда развешана на веревках в задней части комнаты и сушится на полуденном летнем солнце. Он стирал ее сам, и сам же готовил себе пищу в хитроумной кастрюле собственного изобретения. Она была четырехъярусной, и одновременно в ней готовилось четыре блюда. В другой части комнаты рядом с его допотопной портативной пишущей машинкой были разложены бесчисленные рукописи. Почти все время бодрствования — около двадцати часов из двадцати четырех, как я узнал, — он печатал продолжение к тем трем томам, которые я купил. Он предполагал выпустить серию из шестидесяти томов под названием «Шримад-Бхагаватам». По существу, это должно было стать энциклопедией духовной жизни. Я пожелал ему успеха в этом деле, а он пригласил меня на свои субботние уроки санскрита и на вечерние лекции по понедельникам, средам и пятницам. Я принял приглашение, поблагодарил его и ушел, восхищенный его невероятной целеустремленностью.