Читаем НАУЧНЫЙ МАТЕРИАЛИЗМ полностью

Почему вопрос религии так важен и от него нельзя просто отмахнуться? Почему научный материализм толерантен к религии, в то время как с рациональной точки зрения вероятность существования каждого конкретного бога ничтожна? Дело в том, что религия очень важна для многих людей, так как помогает им сохранять целостность психического состояния, придаёт им смысл жизни и задаёт мораль. В течение многих веков и по сей день различные философские школы недостаточно хорошо описывали реальность, чтобы привести широкие массы людей к хорошему пониманию плана развития общества и к стабильным гармоничным ощущениям от бытия. Когда во время Великой депрессии в США фермеры сбрасывали урожай картофеля в реки, а полиция охраняла берега, чтобы нищие не могли вылавливать уничтожаемый продукт, многие субъективно ощущали несправедливость происходящего, но при этом фермеры не могли вести себя иначе. Ни у кого не было ответов, как избежать подобного абсурда и направить общество по бескризисному пути развития. Когда развалился СССР, рядовые граждане в отчаянии и растерянности расхлёбывали последствия в виде обрушения экономики, резкого взлёта преступности, нищеты и гражданских войн. Марксизм-ленинизм и научный атеизм, преподаваемые в вузах СССР, а также все усилия Коммунистической партии, которая сделала атеизм единственным публично одобряемым мировоззрением в течение десятилетий, не дали людям знания, как избежать социальной катастрофы. Такие потрясения оставляют глубокие травмы в психике людей, и далеко не все могут с этим справиться. Но кроме социальных катастроф, даже в стабильные времена люди переживают множество личных бед и несчастий. При этом доступность услуг психотерапевтов для населения крайне низка на всём земном шаре, и преподавание психологии не включено в общеобразовательную систему большинства или всех стран. Это приводит к тому, что при всём желании люди не обладают необходимым знанием, чтобы мужественно и рассудительно разобрать и решить все свои психологические и социальные проблемы, а также мировоззренческие конфликты. Редкие сильные личности могут в таком состоянии стиснуть зубы и терпеливо трудиться каждый день в надежде, что проблемы пройдут сами собой. Но ментально слабые люди, коих в современном обществе большинство, оставшись наедине с нерешаемой проблемой, поддаются панике и остро нуждаются в некой универсальной спасительной идее, к которой всегда можно обратиться за успокоением. Для многих людей такой идеей становится бог. Отнять у людей бога, не передав им предварительно очень эффективную картину мира, позволяющую справиться со всеми основными проблемами, было бы подобно нанесению каждому из них тяжкого физического увечья. Поэтому неудивительно, что атеизм, насаждаемый насильственным способом, вызывает у многих людей благородный гнев и желание сражаться за свои взгляды.

Означает ли такое состояние вещей, что научный материализм пропагандирует религиозный способ мышления? Вовсе нет. Как мы помним, для научного материализма крайне важна эффективность методов, а религиозный способ мышления традиционно включает в себя ряд методов, которые противоречат эффективности: например, апелляция к авторитету, принятие веры за источник знания, принятие временной невозможности доказать тезис за доказательство. Хотя сама по себе вера в богов не вредит познанию мира, в среднем распространение религиозного мировоззрения снижает способность людей мыслить грамотно и таким образом замедляет развитие общества. Следовательно, с позиции гигиены мышления, пропаганда религии нежелательна и не может быть рекомендована. Но поскольку насильственные запретительные меры не приводят ни к чему хорошему, наилучшим выходом будет распространение научного материализма с целью вызвать у людей более гармоничные ощущения от бытия, чем при следовании религиозным догмам. Как показал мой личный опыт, в большинстве случаев это приводит к отказу от веры в конкретного бога, видимо, за ненадобностью. Дело в том, что сами верующие чаще всего допускают, что конкретный облик бога, а также записанные за ним конкретные слова и поступки являются вымыслом. Их больше волнует наличие в сознании общей спасительной идеи, чем спор о конкретных деталях религии, если только их мнением не управляет какой-нибудь лидер, преследующий другие цели. Когда мышление достаточно эффективно, чтобы универсальная спасительная идея стала больше не нужна, привязанность к образу бога также пропадает. У меня есть знакомые и товарищи, которые достигли такого состояния, и я знаю, что к такому же состоянию можно привести всякого, кто сохранил гибкость мышления.