Читаем Научи меня полностью

   - Тоже. Не спится.

   - Почему? - даже после того как она позорно сорвалась и накричала на него, Подольский все равно заботился о ней и интересовался. Катя почувствовала себя последней сволочью. - Болит что-то?

Да, но совсем не то, что он думает.

   - Нет. Миш, я не специально так сегодня. Извини.

   - Все нормально, - он попытался заверить ее в этом, но даже на расстоянии, просто слыша его голос, она понимала, что ничего не нормально. Он тоже, также как и она мучается, места себе не находит. - Забудь.

   - Послушай меня, пожалуйста. Я растерялась. Ты же сам говорил, что не хочешь детей, и вообще...

   - Я такого не говорил, - весомо заметил Подольский.

   Катя даже растерялась.

   - Ну как же? Ты же говорил, что сейчас рано.

   - Рано. Но это же не прямо завтра. Это долго все. Анализы всякие, обследования, потом еще девять месяцев...

   У него так выходило, будто все решено и готово. Так просто.

   - Ты узнавал, что ли?

- Я с этим врачом разговаривал.

   - Тогда ты должен знать, что не всегда Эко получается с первого раза. И помогает не всегда.

   Она снова замолчала, мучительно подбирая нужные и нейтральные слова, чтобы объяснить ему все. Но как раскрыться, даже перед близким, дорогим человеком и показать свою ущербность? Настежь раскрыть душу, выставить напоказ свои...отклонения. Перед дорогим человеком еще страшнее, ведь его предательство пережить еще сложнее. А выдержит ли она еще раз новый ад - с сочувствием, с жалостью. Если Подольский решит быть с ней как с калекой, из сострадания, то лучше вообще никак.

   - Миш, мне не нужна жалость. Ни сочувствие, ни жалость. Еще раз я их просто не вынесу, понимаешь? Это слишком больно.

   Он понимал. Возможно, лучше, чем кто-либо.

   - Разве я говорил что-то о жалости? Для тебя это важно.

   - А для тебя? Ты сам хочешь детей или пытаешься сделать меня не такой...

   - Какой?

   Сказать вслух Катя так и не решилась.

   - Ты сам хочешь? - повторила она снова, в надежде услышать ответ. Ничего важнее сейчас не было.

   Хочет ли он, без всякой жалости и не в виде одолжения, а действительно хочет? Своих детей? Готов ли?

   - Да. Наверное.

   Не то, что хотелось услышать. Забавно. Задавала вопрос и ожидала правильного ответа. Как в викторине. Но это не викторина, к сожалению или счастью. Правильных ответов просто нет.

   - Да или наверное? - понизила голос, чтобы не так дрожал от сдерживаемых слез.

   - У меня их не было. Я не знаю. Я с ними никогда не сталкивался. Кирюха вот только...Не хочу врать.

   И на том спасибо.

   - Что ж, - она поерзала на кровати и взбила подушку, - ладно. Потом поговорим, хорошо? А сейчас спать. И ты тоже, - с нажимом произнесла Катя.

   - Пошел спать, - покорно согласился Миша. Что-то зашуршало. - Спокойно ночи.

   - Спокойной.

   Лучше не стало, но неопределенность и вина за свое поведение, по крайней мере, исчезли.

***

   Выписали их примерно через неделю, как раз к выходным. И Катя, и Кирилл уже маялись в четырех стенах, не зная, чем еще заняться. Все-таки за короткое время они привыкли к просторному загородному дому и к большому заднему двору. Постоянный свежий воздух и прогулки стали просто необходимыми.

   - Ого, вам там настолько надоело? - с улыбкой спросил он, когда Кирилл и Катя почти выскочили из машины на свежий воздух. В дом они идти не горели желанием. - У вас там вроде все было.

   - Вот именно. Я устала от отдыха, - надув губы, жаловалась Катя, но тут же улыбалась.

   - Лови меня, - крикнул Кирилл и понесся по выложенной плиткой дорожке. - Катя, лови!

   - Куда помчался, проказник?

Она стояла на одном месте и бежать не собиралась. Кирилл замедлился, потом вовсе остановился и прибежал назад к ней. Начал нарезать вокруг нее круги.

   - Катя, ну лови же!

   Дождавшись, когда племянник окажется непозволительно близко, Катя его резво сцапала и прижала к себе. Кирилл радостно завизжал и забрыкался.

   - Поймала! - заливисто рассмеялась девушка и, мгновение понаблюдав за слабыми трепыханиями, ребенка все же отпустила.

   - Миша, теперь ее лови! - и ткнул в нее пальцем.

   Она тонко взвизгнула и бросилась наутек, лавируя между голыми клумбами. Кирилл с воинственным кличем бросился следом. Мишка стоял в стороне и над ними громко ржал.

- Миша! Лови ее!

   Катя как раз мимо пробегала и была неуловимым движением схвачена и, также как Кирилл минуту назад, прижата к мужскому телу. Миша ее даже приподнял, и ей оставалось только мотать в воздухе ногами.

   - Попалась! - Кирилл в три прыжка достиг их и сцапал ее руку. - Ты снова водишь!

   - Все хватит, - она попыталась отдышаться и встать на ноги. - Ты уже покраснел.

   - Ну!

   - Никаких ну. Я тоже устала. Пойдем в дом.

   Кирилл еще побухтел, но засеменил по выложенной дорожке.

   Задумчиво глядя вслед ребенку, Катя произнесла в пространство, ни к кому конкретно не обращаясь.

   - Хочу на твердую землю.

   - Зачем тебе?

   - Ножками работать хочу.

   - Потом поработаешь. Вечером.

   Она покраснела и энергично задергалась.

   - Фу на тебя. Отпусти.

   - Что мне за это будет? - прощупывал выгоду Миша, обращая внимание на ее дерганья не больше чем на ползущего муравья.

   - Я тебя накормлю.

   - Мало, - качнув головой, он отказался.

   - Много накормлю.

   - Мало.

   - Что ты хочешь? - сдалась Катя.