Читаем Натали полностью

– Однако ты согласился остановиться здесь, зная, что это может причинить мне страдание, – горячо возразила она.

– Но откуда же я мог знать? Ты прямо-таки рвалась сюда, утверждая, что твоя интуиция пророчит нам счастье. Я поверил, что ты хочешь начать все сначала со мной, – произнес он иронически. – Мне больше ничего не оставалось, как подчиниться твоим желаниям.

Она не могла не признать правоту его слов, однако это не оправдывало его молчания.

– Единственное, чего я хотел, – это чтобы ты забыла обо всем дурном, – произнес он с горечью. – Я и так стараюсь избавиться от призрака Бретта, который преследует меня повсюду, а ты натравливаешь этот призрак на меня. Если это твоя месть за прошлое, то прошу тебя избавить меня от нее.

С этими словами он повернулся и пошел к двери.

– Куда ты? – воскликнула она, испугавшись, что он покидает ее навсегда.

– Хочу подышать свежим воздухом. – Распахнув дверь, он обернулся и внимательно посмотрел на нее. – Не могу понять, для чего тебе понадобилось испортить то, что произошло между нами.

Прежде чем Натали собралась с мыслями, Дамиан вышел и закрыл за собой дверь. И правда, зачем она разрушает настоящее дурными воспоминаниями?

Дрожащими руками Натали схватилась за голову. Дамиан прав. Он только выполнил ее просьбу, на которой она настаивала. И почему она все время связывает Дамиана с этим «Сизокрылым туманом»? А точнее, с медовым месяцем, проведенным в этой гостинице?

Не потому ли, что все последние годы она мечтала, чтобы на месте Бретта был Дамиан? Не ее ли болезненная фантазия привела их сюда? Или ей чудилось, что Дамиан должен подарить ей тот медовый месяц, который не состоялся с Бреттом?

Дамиан ни в чем не виноват: он не может быть в ответе за поступки другого человека. И все-таки она не могла отрешиться от мысли, что Дамиан в какой-то степени играл двойную роль в спектаклях покойного мужа. Режиссером, разумеется, был Бретт, и он доминировал в их дружбе. Чем же виноват Дамиан, если по своей мягкости он не мог противостоять воле более властного человека?

Дойдя до кресла, Натали опустилась в него, потрясенная той разрушительной силой правды, которую она для себя открыла. Подушки, казалось, смягчали удары бури, обрушившейся на ее усталый мозг.

Дамиан предрекал все то, что случилось: ее ненависть и забвение добра, которое он для нее сделал. Ее мучила совесть и сознание вины – она была несправедлива к Дамиану. Он ни к чему ее не принуждал, а лишь старался ей во всем угодить. Не исключено, что он всегда думал о ней... даже тогда, когда она была женой Бретта. Его фраза «возлюбленные, но не близкие физически» свидетельствует о муках, которые он испытывал.

Воспоминание об их близости, когда все, кроме взаимной страсти, отступило, распахнув ворота желаний, сковало ее тело. И как все было прекрасно, необыкновенно, сказочно! Зачем она не сохранила это счастье, отдав прошлое прошлому? Почему не приняла все то, что сближало ее с Дамианом?

Ведь он уверял ее, что не причинил ей зла, и у нее не было доказательств его неискренности. Но мысль о том, что он был лучшим другом Бретта, его деловым партнером и... свидетелем ее неудачного замужества, смущала Натали. А эта ненависть? От ненависти до любви, говорят, один шаг. Это была защитная реакция от чувства любви, зародившегося в ее душе.

Если б ей еще что-нибудь вспомнить! Годы после медового месяца были затянуты серой пеленой. Единственное, что она помнила, – это Райн, ее прелестный ребенок, которого она потеряла.

Райн... Ее взгляд проследовал к окну... за которым виднелись жестокие скалы, высившиеся по другую сторону долины. Кровь остановилась в жилах, когда страшная, горестная мысль завладела ее сознанием: Райн упал со скалы и разбился насмерть... а Бретт погиб, пытаясь спасти его... но слишком поздно... слишком поздно...

Дамиан же был как-то причастен к этой трагедии. Он всегда прикрывал Бретта, поэтому она и не могла верить ему. Что происходит в его голове? Каковы его настоящие чувства? Ведь он рассказал ей только то, что было необходимо, а мог посвятить во все детали и сообщить чистую правду.

Натали не знала правды и страшилась ее. Теперь ей ясно только одно: она не может оставаться здесь с Дамианом. «Сизокрылый туман» кишит воспоминаниями, которые ни она, ни он не могут вычеркнуть из памяти.

Что же теперь предпринять? Пройдет время, и пробелы в памяти будут заполнены. Если она неправильно судит о Дамиане, то ей следует узнать все досконально, а это возможно лишь со временем, когда прояснятся все подробности трагедии.

Ехать куда-то далеко ей не хотелось, а возвращаться в пустой и бездушный дом, в котором она жила с Бреттом, – тем более. Тут ей припомнилось название одного курорта, мимо которого они проезжали: Фэрмонт. Если провести там несколько дней, возможно, все прояснится, а в Сидней она вернется поездом или на машине. Поскольку Бретт и Дамиан были деловыми партнерами, у нее должны быть какие-то деньги, хотя она смутно припоминала, что их бизнес переживал финансовые трудности.