Натали не могла себе представить, что она может изменить свое отношение к этому человеку. Ей не приходило в голову мало-мальски разумное объяснение такому повороту вещей. Но тут Дамиан дал ей совершенно неожиданный ответ на ее вопросы.

– Это значит, – медленно произнес он, словно испытывая боль, – что у меня осталось мало времени... может быть, несколько дней, а может, месяца два, пока к тебе не вернется память. За это время я должен успеть восполнить свою жизнь.

В его глубоко посаженных глазах появилось выражение решимости, что подтверждало смысл сказанных им слов. Натали сочла нужным разуверить его в сомнениях и показать, как ценит она его доброту и внимание. Что бы там ни было прежде, теперь она видит в нем человека, который нужен ей на всю жизнь.

– Я не понимаю, Дамиан, о чем ты говоришь. Но обещаю, что никогда не забуду того, что ты сделал для меня.

Натали надеялась, что он успокоится и поверит ей.

Однако он глядел на нее с сомнением.

– Чем ты мог меня так обидеть, – прошептала она, – что ждешь от меня вражды?

– Ничем, – ответил он шутливо. – Возможно, мне следовало быть более активным. Должен признаться, что я не делал тебе ни добра, ни зла.

Его слова охладили Натали.

– Что же я за чудовище в таком случае?

– Ты самый прекрасный человек, какого я встречал на своем пути. Но ты была оскорблена до глубины души.

– И мне предстоит это вспомнить?

Он кивнул.

– Врачи утверждают, что твоя память полностью восстановится.

– Я не уверена, что хочу этого.

– Но это неизбежно, и нужно принять все как есть.

– А что будет с нами, когда я все вспомню?

На ее лице отразилась тревога. Дамиан, сидевший на краю койки, заключил ее в объятия и прижал к груди, словно она была бесценным сокровищем.

Обвив руками его шею, Натали положила голову ему на плечо. Его могучие плечи, казалось, были созданы для того, чтобы на них опереться в трудную минуту жизни. Прижавшись к нему, Натали ощутила тепло и обещание радостей, которых была лишена.

Руки Дамиана гладили ее шею, а губы прикасались к волосам, и она была довольна, что успела до его прихода вымыть голову. Ей хотелось, чтобы ему было приятно общаться с ней, хотелось поцеловать его, но она понимала, что здесь это неуместно. Натали догадывалась, что он думает об их будущем.

– Натали, ты будешь меня ненавидеть, – нежно сказал он.

Дамиан говорил с ней открыто и честно. Она была потрясена.

– Сильнее, чем я ненавидела мужа? – Почему она была уверена, что ненавидела мужа? Точно она не знала, но подозревала, что было именно так.

– Думаю, еще сильнее, – пробормотал он.

– За что?

– Ты подозреваешь меня в том, в чем я невиновен.

– В чем же?

– Я не хочу, чтобы ты об этом вспомнила.

– Но ты мне скажешь?

– Нет.

Подняв голову, Натали почувствовала горечь от появления еще одной преграды между ними. Если б смести все преграды, подумала она, но, взглянув на грустное лицо Дамиана, поняла, что сделать это непросто.

Вспомнив о последнем в ее жизни происшествии, она спросила:

– Да, а тот несчастный случай? Почему меня сбила машина?

Дамиан нисколько не смутился.

– Потому что ты убегала от меня.

Неужели он говорит правду? – недоумевала Натали. Его слова явно не соответствовали тем чувствам, какие он в ней пробудил. Как объяснить случившееся? Убегают из страха или от обиды.

Смущенная своими мыслями, Натали отодвинулась от Дамиана. Не пытаясь ее удержать, он осторожно уложил ее на подушки и погладил по щеке.

– Я хочу тебя подготовить, – сказал он с горечью, понимая, что не следует, подобно страусу, зарывать голову в песок, опасаясь столкнуться с правдой лицом к лицу.

И хотя поступал он правильно, честность его становилась разрушительной. Натали почувствовала себя жалкой, отрешенной: без Дамиана ее жизнь будет лишена смысла и человеческого тепла.

Куда идти?

Что делать?

ГЛАВА ПЯТАЯ

После ухода Дамиана Натали долго еще думала о своем положении, ведь она многого не знала о самой себе. Необходимо восстановить свою личность: нельзя зависеть только от одного человека. Необходимо расширить круг общения.

Тут она вспомнила о матери и позвонила ей. Разговор получился очень странный, совсем не такой, как она предполагала.

Мать с увлечением рассказывала о своем магазине в Нусе. Новости были такими же, как когда-то в юности. Казалось, ничего с тех пор не изменилось, словно в трубке звучало эхо прежних лет.

Даже когда Натали поведала о несчастном случае и о потере памяти, ей стало ясно, что никакой помощи в обретении самой себя здесь она не получит. Мать ее любит, сочувствует, готова оказать ей поддержку, но она слишком далека от нее, и дело не только в расстоянии.

Закончив разговор, Натали поняла, что годы, проведенные в Сиднее, оказались настоящей загадкой для матери. Делиться с родными можно лишь успехом и счастьем, а невзгоды и беды лучше скрывать. Была ли она неудачницей? Наверное, была, если говорить о материнстве. Вероятно, именно материнское горе как стеной отделило ее от окружающих.

Но ведь должно же быть в ее жизни хоть что-то хорошее?