Ни разу еще не переживала она такой муки. Когда Аймурад потерял все деньги, она тоже долго рыдала, но тогда это был просто удар судьбы, несчастье, сейчас — оскорбление. Та боль постепенно прошла, затихла, нынешняя не пройдет никогда. Всякий раз, когда люди будут женить сына или выдавать замуж дочку, сегодняшнее надругательство живой болью отдастся по всему ее телу. Вот здесь, в этой комнате, лежали два огромных мешка, доверху набитых дорогими вещами, а на дне сундука — восемь тысяч рублей. Четыре дня все это было собственностью Нартач, и вот по капризу какой-то паршивой девчонки, дряни, мерзавки, развратницы, она снова обманута в своих надеждах! Не будет у тебя машины, Нартач! Ничего у тебя не будет. Только глупый, трусливый муж, куча детей и эта мерзкая девка, обреченная вековать в твоем доме!

Нартач с трудом приподняла тяжелую, разбухшую голову, глянула в угол, где только что стояли мешки, обвела взглядом комнату. Она показалась ей пустой, мрачной, словно из нее только вынесли на погребальных носилках дорогого человека. Нартач снова бросилась на пол — слезы душили ее. В дверях стояли испуганные, примолкшие дети. Лишь маленький, двухлетний, что-то весело лепетал.

Нартач не стала прогонять детей. Пусть видят страдания матери: вырастут — пригодится. Когда станут побольше, она объяснит им, как надругалась над их матерью тетя Джаннет.

Она мысленно произнесла ненавистное имя и сразу поднялась, вытерла слезы. Эта дрянь, эта паскуда, эта змея радуется ее горю, радуется, что настояла на своем! Не бывать этому! Если она сейчас спустит девке, та потом сядет ей на шею. Хватит реветь!

Нартач вскочила. Дети, испугавшись ее злобного взгляда, шарахнулись в комнату. Убрать эту шлюху из дому, выгнать ее! Сейчас, немедленно! Под общей крышей им не жить!

— Убирайся! — негромко сказала она, распахнув дверь в комнату Джаннет. Девушка удивленно взглянула на нее. — Что вылупилась? Тебе говорят: убирайся! — Джаннет не шевелилась. — Прочь! — завизжала Нартач и стала лупить кулаками по подушке. — Чтоб духу твоего не было! Стерва! Мерзавка! Шлюха!

Джаннет медленно поднялась с места и стала собирать вещи. Нартач честила ее, осыпала грязными ругательствами.

Ни слова не отвечая, девушка связала узелок, накинула на плечи шаль, взглянула на детей, испуганно таращивших на нее глазенки…

Вошел брат.

— Куда собралась? — грозно спросил он сестру, сразу поняв, в чем дело. — Сейчас же спать ложись!

— Нет! — взвизгнула Нартач. — Нет! Пусть убирается! Она останется — я уйду! Уйду! Нет моих сил! Рожу ее проклятую не могу видеть! — Она рвала на себе волосы, зарыдала.

— Угомонись, — Аймурад попятился к двери. — Соображаешь ты или нет: из отцовского дома девку гнать?.. Что люди скажут?

— Плевать мне на людей! На все плевать! Заели вы мою жизнь, проклятые! Убирайся! Недоумок! Растяпа! Убирайся с ней вместе!

Нартач одну за другой хватала вещи мужа и выбрасывала на веранду.

Джаннет бросила на брата полный сочувствия взгляд и пошла к двери.

— Вернись, Джаннет! — крикнул Аймурад. — Вернись!

— Я ей вернусь! — завопила Нартач, бросаясь к двери. — Пусть только попробует — все косы выдеру! — Она с грохотом захлопнула дверь и обеими руками ухватилась за ручку, словно ждала, что девушка ворвется силой.

На улице было уже совсем темно и очень тихо.

Ну вот и все — выгнали. Сейчас еще никто ничего не знает, а завтра только и разговору будет что о ней. За девушку калым уплачен, а она из дому ушла! Соседи сразу к Нартач ринутся. Уж она им расскажет!..

Было одиноко, пусто, темно… И все-таки Джаннет испытывала огромное облегчение, словно усталый путник, сбросивший наконец непосильную ношу. Вот только куда идти?..

Плотную темноту полоснул свет фар — из-за угла вынырнула машина. Неожиданно, словно из-под земли. Джаннет сразу узнала ее — это был «Запорожец» Гулмурада. Маленький, а шуму!.. Весь в хозяина.

Ослепительный свет ударил девушке в глаза, она зажмурилась. По щекам покатились слезы. Может быть, она плакала потому, что ее выгнали из отцовского дома. Может быть, это были слезы радости — кончились наконец обиды и унижение, — Джаннет и сама не знала. Стояла и, щурясь от ослепительного света, ждала, пока подъедет машина.

Когда машина остановилась и Гулмурад распахнул дверцу, она увидела рядом с ним Пермана.

СВЕТ ГОРЕЛ ДО УТРА

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ