Беда в том, что развязанный Дракулой разгул террора и повальных колосажаний слишком затянулся. В его правление ни один человек не чувствовал себя в безопасности, боясь пасть жертвой его страшной изощренно-жестокой мстительности. К тому же турки вывели из страны основную массу своей армии, и нужда в устрашении отпала сама собой. Между тем миролюбивый Раду обещал восстановить все старинные земельные права, признать султана своим сюзереном и платить ему дань. Но при этом добавлял, что не допустит турок селиться на румынской земле и не позволит забирать валашских юношей в пополнение янычарского корпуса султана. Вот какой он хороший, этот Раду, обещает стране более милосердное, человечное правление, не омраченное зловещими кольями.

Призыв Раду оказался неодолимо притягателен для валашского народа. Прежде всего и быстрее всего он склонил на сторону Раду старинное родовое боярство. Будучи истинными правителями страны, бояре твердо уверились, что после падения Константинополя реальный политический расклад диктует необходимость поддерживать дружественные отношения с турками. С другой стороны, бояре опасались, что, продолжи они сотрудничать с Венгрией или решись на этот папский Крестовый поход, в долгосрочном плане это аукнется Валахии потерей достигнутой самостоятельности. Не меньшим был отклик крестьян и купечества — и те и другие, вдоволь нахлебавшись войны и лишений, стремились вернуться к своим мирным трудам, тем более что независимости страны больше не угрожала опасность. Хотя турецкая армия понесла тяжелые потери, лишившись не меньше чем трети личного состава, потери Дракулы тоже были немалыми и значительно более высокими, чем он мог себе позволить. Несмотря на заключительную победу, 26 июня одержанную Дракулой у Бузэу против войска Эвренос-паши — в последнем столкновении турецкой и валашской армий, — число перебежчиков из войска Дракулы в стан Раду день ото дня увеличивалось. Армия Дракулы медленно, но верно таяла, оставляя его без власти и без престола, а только с горсткой телохранителей да солдатами-наемниками. Чувствуя, что прижат к стенке, Дракула внял велению инстинкта и отступил в карпатские предгорья, в свое «орлиное гнездо», практически неприступное убежище, откуда он еще мог оказывать сопротивление. Ничего, он пустит в ход свою излюбленную партизанскую тактику, которой так благоприятствует гористая местность тех краев. Однако окончательного спасения он ждал только от венгерского короля Матьяша, чья армия, как он надеялся, уже шла маршем в Трансильванию, откликнувшись на его настоятельные призывы о помощи.

<p>Глава 7. Заточение и смерть</p>