Читаем Настоат полностью

Знаете ли вы, мой Повелитель, что́ Дункан Клаваретт говорил своим приближенным? Какие крамольные, еретические речи он произносил? Вижу, вы не в курсе. Так я расскажу! Позавчера поздно ночью, выйдя на балкон во время Дня городского единства (приуроченного, между прочим, к вашему светлейшему тезоименитству), он жестом повелел оркестру замолкнуть, а танцующим собраться подле него. И затем, гордо протянув руку, средним перстом (средним, какое кощунство!) указал на самый изысканный и величественный дворец, что сиял на фоне темного небосклона. На наш с вами дворец! И когда все притихли, он прилюдно воскликнул: «Курфюрст! Деменцио! Вы меня слышите? Я присягаю новому миропорядку, что снесет вас, подобно цунами!» Немыслимая пощечина общественному вкусу! И все, кто был на приеме – от мала до велика, от халдеев до высших сановников Города – стали свидетелями сего дьявольского откровения. Можете спросить кого угодно: он не просто еретик – он отступник, который ненавидит нас, как никто и никогда прежде!

Опустив голову, Принцепс закрывает глаза.

– Деменцио, да брось ты! Он наверняка был пьян…

– Конечно, был пьян, и это еще одна причина, почему ему нельзя быть Государем. Он не просто «был пьян» – он всегда пьян! Всегда! Кроме раннего утра… Да и то – раз на раз не приходится.

Курфюрст вздыхает и сокрушенно машет рукой.

– Неприятно. Но не смертельно! Вылечится… «Кто из вас без греха, пусть первый бросит в меня камень»!

– Ваше величество, не произносите сих страшных слов! Они лицемерны… Этой фразой можно оправдать все, что угодно. Поймите, пьянство – лишь частный случай, лишь один из множества недостатков, каждый из которых сам по себе несовместим со священной и неприкосновенной властью Курфюрста, коея, как известно, исходит от самого Бога. А способен ли Дункан править сообразно непостижимой воле Господней, править благочестиво, добродетельно и бескорыстно?.. Сомневаюсь!

Хорошо, если этот аргумент вас не прельщает – приведу еще один: не далее как сегодня Городской приорат направил мне официальный запрос о ходе расследования по делу Настоата. А ответа, ваше величество, я им дать не могу! Оно и неудивительно – мне сказать попросту нечего! А все потому, что уже несколько недель подряд Великое следствие занимается всем чем угодно, только не раскрытием преступления. Ни допросов, ни свидетелей, ни даже ареста подозреваемого!

Но и это еще не все! Хотите анекдот? Так вот: сегодня утром некая Иненна – новая любовница Дункана и, по совместительству и «случайному» стечению обстоятельств, еще и высокопоставленный криминалист Великого следствия – соизволила-таки, спустя почти месяц с момента совершения преступления, пожаловать на осмотр тела убитой. И как вы думаете, что она там обнаружила? А? Сейчас будет смешно: ровным счетом ничего! Тела жертвы как не бывало – точно так же, как и любых записей о его поступлении. Оно испарилось! Понимаете, просто исчезло из морга, охраняемого, кстати, лучшими кондотьерами Следственной гвардии. Как вам такой поворот? По-вашему, подобный бардак – это нормально? А Дункан и в ус не дует – пропала мертвечина, да и черт с ней! Новая появится!

Впрочем, оставим морально-этическую сторону этого бреда. Ведь есть проблема похуже: теперь все мы, вся Городская администрация, извините за выражение, в полной и беспросветной жопе! Я даже представить себе не могу, каким образом после таких чудес и оказий, допущенных Великим следствием, можно вообще раскрыть преступление: у нас не осталось никаких следов его совершения. Будто убийства и не было вовсе – нет ни жертвы, ни очевидцев, ни мотивов, ни преступника. Комедия, да и только!

Народ начинает роптать – кругом сумятица, раздрай, неразбериха. Разброд и шатание всюду. Наши бесчисленные «доброжелатели» уже пустили презабавнейший слух: якобы это убийство, своей жестокостью потрясшее Город, – не что иное, как очередной медиапроект ландграфской власти – так сказать, мистификация, результат творческого замысла «выжившего из ума Курфюрста». Это дословная цитата, прошу вас заметить! Якобы мы с вами это преступление инсценировали, а затем красиво осветили его в прессе – и все ради того, чтобы исподволь, подспудно наделить неограниченными полномочиями Великое следствие и его единоличного хозяина – Дункана Клаваретта. Ничего себе подозрения, а? И вы еще планируете назначить его воспреемником собственной власти? Глупо, опрометчиво и безрассудно! Вот увидите: нас с потрохами сожрут за такие художества! Не забывайте: Vox Populi, Vox Dei[33]. Не умышляйте себе святотатства!

Медленно раскачиваясь из стороны в сторону, Курфюрст встает со своего кресла. Ноги дрожат. С трудом подойдя к окну, он распахивает его настежь. Мелкие капли дождя колют землистое, морщинистое лицо, по которому пробегает судорога отчаяния.

– Не хватает воздуха… Почему здесь так душно? Мы словно в преисподней.

Почетный Инноватор саркастически усмехается.