Читаем Настоат полностью

– Вот вы и пожаловались! Просто, наверное, уже позабыли. А если и не жаловались, то все равно Великое следствие лучше вас знает, как обеспечить свободу, благополучие и процветание вверенного ему населения. Мы – орган социальной защиты! Как видите, порой складываются ситуации, когда вам требуется защита от собственной глупости, и я готов любезно взвалить на себя сию непосильную ношу.

На этом – все. Есть вопросы? Нет? Замечательно. Тогда расходитесь! А помитинговать всегда успеете – мы без проблем отведем вам для этого уютный закуток где-нибудь подальше от Города, оградим его решеткой, поставим охрану и часовых – в общем, сделаем все, чтобы, не дай Бог, не ущемить чьих-то прав. Ведь это святое! Ха-ха…

Понуро склонив головы, вытирая старческие слезы, Нарохи расходятся по своим жалким лачугам, зарываются в землю, растворяются в лесной чаще.

Офицер торжествует. Его красивые зелено-голубые глаза устремлены на Иненну.

– Девушка, пойдемте со мной – вместе мы выберемся наружу. Этот замок – неподходящее место для вашего совершенства.

Господи, он великолепен! Мой куртуазный рыцарь, благородный спаситель! Что Настоат – вот он, подлинный герой, хозяин моего сердца!

– Стоять! – раздается глухое рычание сзади.

Крадущейся походкой Ламассу вразвалку, словно бы издеваясь, приближается к офицеру. Как сильно он изменился! Уменьшился, втянул клыки, ростом стал едва ли по пояс. Выглядит, как обыкновенная шавка – брехучая, наглая, но безобидная. Безродная – не сошедшая с небес, а вылезшая из подвала. И чего я так испугалась? У страха глаза велики – возомнила, будто он демон… Негодяй, больше ты меня не обманешь!

– Куда это вы собрались? Искали организатора? Так это я, собственной персоной! А кого вы здесь надеялись встретить? Настоата? Ну-ну… Я всегда знал, что вы не особо блещете умом, Дункан. Кстати, не пора ли представиться? Иненна, познакомьтесь – это не кто иной, как ваш начальник, господин Клаваретт. Или, как мы с Хозяином предпочитаем его называть, Главный полицейский урядник, ГПУ.

Что, не удалось разыграть красивую сценку и на глазах у изумленной публики внезапно обратиться из простого солдата во всесильного Начальника следствия? Так вы не расстраивайтесь – поверьте, это лишь первая из череды неудач, что уже стоят у порога. И закончится все, господин Клаваретт, вот увидите, горькими слезами на полу опустевшего Ландграфского замка. Того самого, где сейчас восседает Курфюрст, столь ненавидимый вами. Скоро, совсем скоро вы поймете, что нет печальней повести на свете, чем повесть о Дунка́не Клаваретте.

Ну а про вашу судьбу, Иненна, я вообще умолчу – все в итоге сложится ужаснее некуда! «Печаль будет длиться вечно» – даже не сомневайтесь!

Дункан утомленно качает головой. Похоже, удары Ламассу бьют мимо цели – хотя, возможно, это лишь маска. В любом случае, держится он отменно. Браво, Дункан, похоже, я в тебе не ошиблась.

– Послушайте, уважаемая Собачка, мы правда устали. Скажу честно: я лишь недавно проснулся – и проснулся с диким похмельем. Пожалуйста, проводите нас к выходу – и мы более не побеспокоим вас своим навязчивым присутствием.

– Что? Как вы меня назвали? – хрипло рычит пес. – Зарубите у себя на носу: я вам не «уважаемая собачка», а Досточтимый господин Ламассу. Не забывайтесь – вы на моей территории, так что проявите смирение.

– Хорошо, хорошо, господин Ламассу! Не смею перечить, – улыбается Дункан. – Так что, прово́дите нас к выходу? На сегодня у нас большая программа – да и на завтра, по правде говоря, тоже. Иненне с утра предстоит осмотр тела жертвы – только ей как самому талантливому сотруднику Следствия я могу доверить столь ответственное поручение.

Польщенная неожиданным комплиментом, Иненна кивает.

– Почту за величайшую честь! После посещения Настоата мне еще сильнее захотелось раскрыть это дело.

Вой Ламассу возносится к небу:

– Ну-ка цыц, голубки! Щебетать будете позже. Подумать только: какая самонадеянность! Во-первых, никакого осмотра тела не состоится – уж это я могу вам гарантировать. Более никто из вас труп не увидит… Вчера у вас был шанс, Дункан, но вы его упустили. Испугались. А теперь уже поздно.