Читаем Настоат полностью

– Чушь! – улыбаясь, восклицает Дункан. Видимо, он все же решил подкинуть дровишек в затухающее пламя спора. – Нелепая идеологема! То, о чем вы говорите, было характерно для истории Города на протяжении многих тысячелетий, однако сейчас совсем иная эпоха. Новое время! Политический ландшафт разительно изменился, и те три источника самодержавия, что вы имели честь обозначить, утратили всякую силу. Деменцио, вы закоснели в своей дикости, бесповоротно застряли в прошлом. Суждения ваши глубоко архаичны, действия – иррациональны и безрассудны. Предупреждаю: я камня на камне не оставлю от дворца ваших иллюзий, нагромождения ветхозаветных мысленных построений!

Дункан бросает торжествующий взгляд на Иненну, намекая, что сейчас будет жарко. Ну-ну, давай, переходи в наступление – посмотрим, на что ты способен! Пока же я слышу лишь аргументы ad hominem[63], которые, по правде, нисколько меня не тревожат. Где ваши козыри, господин Клаваретт? Явите их миру!

– Итак! Размер территории. Некогда нужно было скакать годами и месяцами, чтобы доставить приказ Государя куда-нибудь на окраину, и в те времена централизация была более чем обоснованна: один человек, один институт, один центр принятия решений; иначе воспоследует неописуемый хаос. Однако ныне расстояния попросту не существует: у нас есть телефон, телеграф, система коммуникации и сигнальных огней, наконец, широкополосная голубиная почта. Я отдаю распоряжение – и спустя мгновение оно на другом конце Города. Нет более разницы между раскинувшимся на полмира Ландграфством и каким-нибудь автохтонным, заштатным княжеством-полисом-королевством. Таким образом, первый аргумент отметаем. Видите, как просто, Деменцио? Это называется – логика. Учитесь!

Самонадеянный мальчишка! Впрочем, стоит признать – красиво. Уважаю. Хотя и терпеть не могу. Возможно, он не столь бездарен, как я полагал прежде.

– Второе: внешняя угроза. Скажите (только честно!): кому мы нужны? Есть земли куда более привлекательные. Ранее, в эпоху Первой Республики или Понтификата, – да, было всякое; но сегодня война за ресурсы – бессмыслица и анахронизм, если не сказать – самоубийство! Она невозможна, ибо ценность материала несопоставима со стоимостью переработки. Рабочая сила, интеллектуальный потенциал, технологии – вот за что идет конкуренция. А ресурсы – дешевле покупать, нежели завоевывать. Не говоря уж о том, что в Городе есть Аскендеры – ракетно-катапультные комплексы, начиненные апейроном. Оружие массового поражения. И кто рискнет нападать? Разве что бесноватые фанатики, подобные вам? Но в других государствах я таковых не наблюдаю. Вы – уникальны, гордитесь! Даже вожди песьеголовцев – и те более адекватны.

Ну и третий ваш аргумент – признаюсь, самый наглядный. Однако и его я разобью в пух и прах: слушайте и восхищайтесь! Видимо, события последних столетий прошли мимо Ландграфской администрации, и вы до сих пор не осознали, что основной прибавочный продукт создается не в сельском хозяйстве и не на болотах, топях и трясинах. Нет, наиболее дорогостоящая продукция – это промышленное производство, а уж ему климат – никак не помеха. Даже напротив, в прохладе производить проще, нежели на жаре – на обогрев тратится куда меньше средств, чем на охлаждение и вентиляцию. Промышленная революция – именно она хоронит ваши оторванные от жизни идеи и измышления. Поэтому, Деменцио, не лезьте в спор, коли не способны отстоять свою точку зрения! Демократия – вот единственный путь, уготованный нашему Городу. «Мир хижинам, война дворцам». Аксиома.

А Дункан оказался не столь слаб, как я полагал ранее. Рискнул ввязаться в дискуссию. Похвально! Впрочем, бессмысленные пререкания ни к чему не ведут. Пора закругляться.

– Да что вы говорите? Хорошо, пусть так! Уважаю ваше мнение, но остаюсь при своем: власть должна быть сильной и жесткой, сродни мощному, железному кулаку, готовому в любой момент обуздать неприятеля – внутреннего или внешнего.

Начальник следствия достает из-под стола початую бутылку скотча или бурбона. Наливает в чайную чашку – видимо, для маскировки. Добавляет лед, перемешивает. С утра – и уже пьянствует. Немыслимо!