Читаем Наследство (СИ) полностью

— Он уютный, — сказала она честно. — И он мне его обещал. Это ответ на последний вопрос. А на первый я ответа не знаю. Кажется, Николай попросил отца сюда переехать. Вроде как ближе к казармам. А может, я ошибаюсь.

Следователь хмуро оглядел комнату и встал.

— Вы же нам сообщите, если что-то изменится? — больше для формы спросил он.

— Конечно.

Гастин поспешил попрощаться. Он вышел первым из гостиной, Юрий немного замялся в дверях.

— Если вдруг что-то…вы же дадите знать? Вы…вы не думайте, он добрый. Мы вас в обиду не дадим!

Мережская против воли улыбнулась в ответ на эту пылкую фразу. Юноша вспыхнул и, едва не выломав дверь, бросился догонять начальство.

Катя села обратно в кресло. Зачем они приходили? Не для того, чтобы задать один единственный дурацкий вопрос. Пробыли меньше десяти минут… Зачем? Что они могли узнать или высмотреть за это время?

Екатерина поставила на стол чашку с чаем и встала. Надо написать Римскому, может он согласиться хоть поверхностно разъяснить Михаилу некоторые вопросы? Неужели родители так допекли этого верного семье Мережских человека, что он откажет ей в такой малости? Хотя бы в память не только о его клиенте, но и друге Евстафии?

Катя вышла в коридор. Стоило двери за ее спиной закрыться, как свечи на ближайшем канделябре погасли. Девушка вздрогнула и обернулась.

Дверей не было. Окна в конце коридора тоже. Но где слуги? Где проход в прихожую?

Катерина попыталась нащупать дверь в гостиную, но ей это не удалось. Тогда она пошла вперед (или назад?), держась за стену. Раздался волчий вой. Катя взвизгнула, метнулась вперед…и почти врезалась в пасынка.

— Вы чего? — от удивления Николай даже растерял свою злобу. Катя осмотрелась. Каким-то образом она теперь находилась на втором этаже, между их спальнями.

— Ничего. Все…все хорошо. Спасибо.

Пасынок только сейчас заметил, что придерживает мачеху за руку и тут же убрал ладонь. Катя мельком заметила, что она перебинтована. Порезался?

— Чтоб ты провалилась! — В сердцах сказал юноша, пряча руки за спину, и ушел к себе. Катерина застыла в коридоре, боясь пошевелиться.

— Госпожа! — запыхавшаяся Ульяна шла к ней со стороны лестницы. — Я за вами, а вы как сквозь землю провалились! И как это вы мимо меня проскочили! Вам тут этот…молоденький просил передать.

Ей в руку легла записка. Вдова развернула ее сразу же.

«Простите мою несдержанность. Если вдруг вам понадобится помощь, знайте, я всегда к вашим услугам. Юрий».

Мережская улыбнулась, положила записку в карман и зашла в свою комнату.

С Ульяной это было не страшно.

* * *

Бумаги лежали стопками. Их даже пытались сортировать, но сделали это очень неудачно. Михаил довольно подметил, что знаний у того, кто их раскладывал, ни грамма нет ни по юриспруденции, ни по экономике. Он осознавал, что подобное злорадство его отнюдь не красит, но поделать с собой ничего не мог.

Как не мог забыть прошлое. О, нет, он достаточно осведомлен об этой семье, чтобы остыть к Марии. Невозможно любить женщину, которая тебя предала. Впрочем, если бы он ее узнал тогда получше, вряд ли бы он в нее влюбился. Но он помнил слова ее отца, которые тот выкрикивал ему в лицо, брызжа слюной от негодования. Он помнил, как менялось выражение ее лица. И как она отказалась с ним бежать тоже отпечаталось в его памяти. Особенно ее аргументы. Это поначалу он верил, что ее или запугали, или каким-то образом манипулировали ей. До ее свадьбы. В знаменательный день ему «посчастливилось» увидеть процессию, шедшую с церемонии. Довольная невеста висла на руке мужа и щебетала точно птичка на солнце. Наверно, именно тогда он по-настоящему возненавидел Ляпецких. И через год, начав практику, с небывалым энтузиазмом взялся за дело о невыплаченном долге, где фигурировала эта ненавистная ему теперь фамилия. Сумма была небольшой, однако инкнесский род выплатил ее только после долгих разбирательств. Что окончательно убедило Михаила, что люди эти меркантильны, эгоистичны, жадны до неприличия, бессовестны и бессердечны.