Аня щурит глаза, и ей кажется, что она видит крепкую, плотную, в штормовой робе, фигуру отца. Он стоит на мостике. Свирепый циклон разгулялся над океаном, поднял горы волн. Океан ревет, бросает корабль в черную пропасть — бездну, вздымает над ним кипучий девятый вал. Но энергичное, мужественное лицо капитана остается спокойным.

«Ничего! Справимся!» — говорит он. И уже обдумывает, как лучше справиться. Шарит по карманам, разыскивая трубку. Как будто можно закурить в этом аду! Это он нарочно делает вид, что ничего такого особенного не произошло. Шторм и шторм! Все идет нормально. Капитан строг и спокоен.

Много раз уходил отец в дальнее плавание, но мама никогда не может привыкнуть к этому. Она, конечно, ничего не говорит, но все ее чувства можно прочитать во взгляде. И поэтому отец, прощаясь, неизменно замечает:

— Девушки дорогие, голубки мои, живите весело и не беспокойтесь! Море, конечно, есть море! Но ведь и мы не новички! Знаем все его коварные повадки. Переборем!

«Мой отец — сильный, волевой человек! Морской богатырь! — с гордостью думает Аня и вздыхает: — Если бы хоть чуточку быть похожей на него!»

И она почему-то вдруг представляет себя тоже капитаном. Парусная яхта — маленькая, маленькая. Команда — девочки из ее класса и среди них Зойка с двумя подружками. Они в черных рваных пиратских плащах и огромных дырявых зюйдвестках. «С такой командой, пожалуй, и у берега потонешь! — усмехается Аня. — Не успеешь выйти в море, как уже надо сигналить «SOS». Да и капитан тоже хорош! — с насмешкой думает она про себя. — Не пользуется ни влиянием, ни авторитетом. Размазня и шляпа!»

Стенные часы бьют четыре. Аня спохватывается: через пятнадцать минут она должна выйти из дома, чтобы успеть на занятия юных художников. Так значится в ее расписании. Трудовой день Ани расписан по часам и минутам. Никаких отступлений быть не может. Это закон!

Она берет папку готовых эскизов, этюдник и быстро проходит в переднюю. Торопливо пишет записку:

«Мамочка! Я во Дворце пионеров. Приду домой к семи часам». Несколько слов брату: «Ника! К моему приходу сделай все уроки. Проверю!»

Увидев на столике его неграмотную записку, она подчеркивает ее косой учительской чертой и ставит под ней жирную двойку. Потом в несколько секунд умелой, легкой рукой художницы превращает двойку в тучную бескрылую и бесхвостую птицу киви-киви.

Уже спускаясь по лестнице, Аня вспоминает о том, что надо обязательно навестить Люду Савченко. Это девочка из ее звена. Третий день она не ходит в школу, — наверно, больна. Так все завертелись со своими делами, что даже про подругу забыли. «Ну и ну!» сокрушенно думает Аня и выходит на улицу.

Несмотря на дождь, у сквера футбольная схватка. Несколько маленьких мальчишек, раскрасневшихся от бега и возбуждения, шмыгая носами и неистово крича, гоняют по асфальту мокрый мяч. Ника, конечно, вратарь! Он в сером свитере и нахлобученной на глаза кепке (чтобы быть похожим на знаменитого Леонида Иванова!). Взгляд насторожен. На щеке рыжая полоса — ссадина или грязь — непонятно.

— Ника! Николка! — кричит Аня. — Немедленно иди делать уроки! Сейчас же!

Но в это время центр нападения противника, получив с края мяч, посылает его между двумя кучками наваленных друг на друга школьных портфелей, которые призваны изобразить штанги ворот. Раздается восхищенный возглас нападающих, но эта радость преждевременна. Николка в броске достает мяч и валится вместе с ним врастяжку. Когда он, наконец, поднимается, прижимая к груди мяч, Аня видит его ликующие глаза, черные руки и новую рыжую полосу на щеке.

Маршрут № 14

Это лунинская бригада — одна из лучших в трамвайном парке. Вожатый — Марфа Степановна Савченко. Третий год не сходит с доски почета ее портрет. Маленькая женщина, снята на фоне красивого, цельнометаллического вагона. Она в форменной тужурке, несколько мешковатой и широкой, явно не по плечу. В руках кожаные рукавицы и стоповая ручка. Коротко остриженные белокурые волосы в густых мелких кудряшках. Марфа Степановна завилась у парикмахера ради торжественного случая. Ее улыбка кажется напряженной. Вероятно, фотограф попросил улыбнуться, но сделал большую выдержку. И вот Марфа Степановна застыла в напряженной позе, вытянув вперед худощавое востроносое лицо. Впилась взглядом в объектив аппарата, как бы вопрошая: «А вам, собственно, что надо, граждане?»

Знатного вожатого знают все. Недавно приезжал министр, осматривал парк и беседовал с Марфой Степановной. Он все время спрашивал, а она отвечала. И секретарь-стенографистка быстро записывала ее ответы в блокнот. А министр одобрительно кивал головой и сказал на прощанье:

— Большое спасибо, товарищ Савченко! Мы скоро увидимся с вами в Москве.

* * *

В этот день, как всегда, Марфа Степановна вела свой трамвайный поезд точно по графику.

Спустились на крутом повороте со Старого Калинкина моста. Короткая остановка на берегу Фонтанки — против кирпичного здания пожарной команды.