Читаем Наследники иллюзий (СИ) полностью

Когда мальчики перешли в 9-ый класс, Федина семья получила отдельную квартиру. Освободившуюся жилплощадь заняла Юрина семья. Конечно, не сразу. Юриным родителям пришлось побороться за жилплощадь, и только через несколько месяцев они получили ордер. Теперь у Юры проявилась своя отдельная комната. Но ненадолго.

После смерти Юриного дедушки, бабушка Таня решила продать их большой дом в Воронеже и переехать в Москву к сыну, то есть к Юриному папе. Бабушку поселили вместе с Юрой в одной комнате.

В свои 56 лет бабушка Таня ничуть не потеряла вкуса к жизни. Она любила домашних животных и быстро обзавелась спаниелем, попугаем и большим аквариумом с рыбками, который поставила на подоконник. Аквариум загораживал свет, и Юре приходилось даже днем, делая уроки, пользоваться лампой.

Затем бабушка зашла в ближайший Дом культуры и записалась в кружки, отвечающие её интересам. Вскоре у неё появилось множество новых знакомых. Были среди них и бывшие педагоги. Они с удовольствием совершенно бесплатно занимались с Юрой, объясняя ему то, что он не понимал по школьной программе, в частности, математику, физику, английский язык.

Бабушка Таня одобряла занятия английским. Она говорила, что когда Юра уедет из этой страны в Америку и будет жить в Нью-Йорке, знания языка ему очень пригодятся. А то, что Юра уедет, бабушка не сомневалась. Юра знал историю её жизни.

Когда бабушке исполнилось 17 лет, в России началась революция. Они тогда жили в Царицыне, городе на Волге, нынешнем Волгограде. Бабушка была замужем и ждала ребёнка. Её муж, Слава, учился на инженера железных дорог. В последнее лето перед революций, когда они всей компанией купались в Волге, у бабушки с пальца смыло обручальное кольцо. Она помнила, как все испугались. Дурное предзнаменование! Так и случилось. Красногвардейцы согнали студентов реального училища, среди которых оказался и бабушкин муж, в трюм баржи. Неделю баржу держали на якоре посреди Волги. К барже никого не подпускали. Родственникам и знакомым разрешалось лишь смотреть с берега. Бабушка надеялась, что скоро всё образуется и студентов отпустят.

Но как-то ночью баржа исчезла. Через какое-то время бабушка решилась на аборт.

Прошло 10 лет. За эти годы о Славе ничего не было слышно. Бабушка даже не знала, жив ли он. Надо было обустраивать свою жизнь, и она вышла замуж, не будучи разведенной. Через год родился Юрин папа. И именно в этот год от Славы пришло первое письмо. Слава передал его с каким-то знакомым американским инженером. В 1928 году это было ещё возможно. Из письма бабушка узнала, что Слава живёт в США, в Нью-Йорке, работает по профессии, инженером путей сообщения. Он звал бабушку к себе, в Америку. Говорил, что любит и не может без неё жить. Просил ответить и передать письмо с тем же господином. И бабушка написала, признавшись, что вышла замуж, и у неё родился сын. Письмо было передано, и американец уехал, сказав, что вернется через месяц.

Он вернулся через полгода с новым письмом. Слава писал, что не понимает, как бабушка могла не дождаться его? Как могла выйти замуж, не получив развода? Но Слава её прощает, понимая, через что ей пришлось пройти в революционной России. Он снова предлагал бабушке бросить всё и уехать к нему в Америку. Пока бабушка думала, времена изменились. Выехать из СССР становилось всё труднее, а вскоре и вовсе стало невозможно. Бабушка осталась. С мужем и сыном они пережили войну, перебрались в Воронеж.

-Ой, Юрка, уезжай из этой страны при первой возможности. -Говорила она внуку. -С таким народом каши не сваришь. Варить- то можно, но не сваришь. Может, и Славика в США встретишь. Привет от меня передашь. Не могла я тогда бросить ребёнка и уехать. Папа твой очень болезненный рос, не выжил бы без меня. А так и он жив, и ты вот появился. Я, вообщем -то, счастлива. Учи английский. Пригодится.

И Юра учил, самозабвенно, с прилежанием и упорством. Только не подозревал он, что учит не совсем тот язык, на котором разговаривают в Великобритании и США, а какой-то другой, советский вариант английского, адаптированный и даже неправильный. Но знать об этом он не мог, потому что в СССР широкой публике фильмов на английском не показывали, настоящих неадаптированных книг не продавалось, а англоязычные радиостанции глушились. Юра даже ни разу не слышал, как звучит настоящая английская речь. А если бы услышал, то ничего бы не понял. Юра и не подозревал, что неправильное обучение английскому языку, языку наших предполагаемых противников, было разработано специально, чтобы какой-нибудь предатель-перебежчик не смог понятно изъясниться и подох бы собачьей смертью от голода под каким-нибудь американским забором.

К тому времени их соседи по коммунальной квартире на два-три года уехали к одной из своих дочерей. У неё родился ребёнок, и ей, как матери-одиночке, требовалась помощь. Соседи разрешили бабушке Тане пожить в их комнате. За проживание бабушка должна была вносить квартплату.

Вот так Юра снова получил в своё полное распоряжение целую комнату.