— Я видел их, мистер Бенджамин! — закричал он. — Они бросили ее из машины. Черная машина остановилась возле кинотеатра!

Сэм огляделся. Весь вестибюль был разрушен, пол засыпан битым стеклом. Люди толпой валили из кинотеатра.

— Эдди, открой боковую дверь. Ладно, ребята, не беспокойтесь! — закричал он. — Вы получите свои деньги обратно.

Боковые двери открылись, и зрительный зал залило дневным светом. К счастью, паники не было, зрители медленно выходили из кинотеатра.

Сэм повернулся к Эдди:

— А где Эли?

— Я еще не видел его, — ответил старик.

Внезапно Сэму стало плохо. Он повернулся и побежал по битому стеклу через фойе. Эли был в помещении кассы — вернее, то, что осталось от него. Видимо, бомба попала прямо сюда.

Сэм услышал, как вдалеке взвыли сирены пожарных машин. По чистой случайности не он сидел за кассой. Его спасло, что в этот момент он трахался наверху.

Глава пятая

Он чувствовал себя неуютно, сидя в портновской мастерской своего отца на Южном бульваре, когда старик уже готовился закрывать жалюзи. То и дело отец бросал на него взгляды, качая головой и бормоча себе под нос:

— И что я скажу твоей матери?

Ему было тридцать пять лет, но родители умели заставить его почувствовать, что он все еще ребенок. То, что он был помощником управляющего кинотеатром «Рокси» в центре города, не имело значения. Также не имело значения и то, что его зарплата составляла девяносто долларов в неделю, больше, чем у кого-либо в округе. Теперь родители были обеспокоены тем, что собирался предпринять их сын.

Отец запер мастерскую, и они вышли на улицу.

— Застегнись, не то тебя продует, — сказал отец.

Сэм посмотрел на сгорбленного старика и застегнул пальто на все пуговицы. Они шли вдоль улицы к дому.

Внезапно отец остановился и посмотрел ему в лицо.

— Разве я что-нибудь сказал тебе, когда ты заявил, что не хочешь быть юристом, после того как мы потратили кучу денег на твое обучение, а?

Сэм покачал головой.

— И когда твоя мать плакала, разве не сказал я ей: пускай, он мужчина, он должен найти свой путь. Даже когда ты начал работать в этом сумасшедшем бизнесе, кино, разве я сказал тебе «нет»? Я сказал: раз это сделает его счастливым, пускай.

Сэм молчал.

— Даже когда ты не захотел жениться на этой девице Гринграсс, разве я возражал? Даже когда ее отец сказал, что даст тебе двадцать тысяч долларов, чтобы ты открыл свою собственную юридическую контору? Нет, я сказал, что американский парень имеет право сам решать, на ком он хочет жениться. Главное, чтобы он не привел в дом нееврейскую девушку. Мы сейчас живем в другой стране.

Сэм продолжал молчать.

— Но это уже слишком! — воскликнул отец. — Здесь я не могу тебе этого позволить. Я не могу сказать твоей матери: пускай. Это просто глупо.

Они уже подошли к дому и вошли вовнутрь. Коридор был полон запахов его детства. Сегодня была пятница. Куриный суп. Они начали подниматься по ступенькам.

— Ты уже не ребенок, и тебе это не нужно. Прежде чем придет повестка, ты не будешь подходить по возрасту.

— В том-то и дело, папа, — сказал Сэм. — Если я не получу повестку сейчас, будет слишком поздно. Они никогда не возьмут меня.

— Ну какая же в этом трагедия? — спросил отец, останавливаясь на лестничной площадке и ткнув его пальцем в грудь, чтобы подчеркнуть свои слова. — Ну и что из того, что не сможешь пойти в армию? Ты что, хочешь, чтобы тебе прострелили голову или еще что-нибудь похуже, лишь только потому, что тебя зовут Сэмюэль? Пускай гои участвуют в этой войне, им это нравится. А ты оставайся дома и занимайся своим делом.

— Нет, папа, — возразил он. — Я еврей, и это как раз мое дело. Уж если мы не сможем остановить Гитлера, кто это сделает за нас?

— А твоя работа в «Рокси»? Думаешь, они будут держать для тебя место до конца войны?

— Не имеет значения, папа, — сказал он. — Я все равно собрался уходить оттуда.

Они подошли к дверям квартиры. Отец вытащил ключ. Прежде чем открыть дверь, он повернулся к Сэму.

— Так, значит, придется отдать бесплатный пропуск?

Сэм улыбнулся. Все сводилось только к этому. Его мать всегда похвалялась соседям, что может бесплатно пойти в «Рокси» на любой фильм, когда захочет.

— Не думаю, папа, — сказал он. — Я договорюсь, чтобы пропуск остался у вас.

Он хотел войны, и он получил ее. Ему даже не пришлось ждать, когда их доставят на поле боя в Европе. Для него война началась на третий день пребывания на учебной базе в Форт-Брагге.

Было шесть утра, и они стояли под проливным весенним дождем уже почти час. Наконец их отпустили на завтрак. Все быстро побежали, прячась от дождя, к столовой. У самой двери его оттолкнули в сторону.

— Ну-ка, прочь с дороги, жиденок! — раздался голос сзади. — Достаточно того, что мы и так воюем за вас. Ну-ка, пропусти нас вперед.

Сэм остановился, загородив дверь, и повернулся к сказавшему это. Перед ним стояли трое солдат.

Он быстро понял, что означает выражение на их лицах, не зря же он провел всю свою юность в Восточном Бронксе.

— Кто из вас это сказал? — спросил он тяжелым голосом.

Они переглянулись, и самый высокий вышел вперед. В его голосе звучал вызов.