Читаем Наследие (СИ) полностью

- Да. Один раз, когда меня посвятили в ассасины. И, поверь мне, этот город - сокровище всего мира, поэтому он просто обязан быть скрытым от жаждущих искателей.

- А ты не жаждала его увидеть?

- Нет. Я даже не знала, куда меня ведут. Пока не встретила ракшасов. Они стражи города, сами Протекторы назначили их оберегать это сокровище, и они как никто другой знают, кто достоин его увидеть, кто готов к этому, а кто - нет.

Прибежавший с лютней Мааруф несколько ослабил напряжение. Джайра с нескрываемым любопытством наблюдала его уговоры:

- Именно на руэлльский лад, и именно Песнь Ветра.

Виконт снова смутился:

- Я уже так давно не держал в руках лютни... даже не знаю, вспомню ли...

- Пожалуйста, - взмолилась Тамира.

- Ну... хорошо.

Кинув беглый взгляд на наемницу, молча сидевшей перед ним, он перетянул две крайние струны ближе к остальным, несколько раз проведя по ним пальцами, подтянул остальные струны, чтобы они не "мычали", как на хецинский лад, а гудели, и сыграл первые аккорды песни. После протяжного вздоха свободы началась песня...

Пение никто не смел нарушить, и даже слуги тише обычного зажигали светильники. Единственным звуком извне были только хлопки полощущихся под яростным ветром тканей. На это время Джайра забыла обо всем - о том, что предстоит проникнуть во дворец, о том, что столько времени за ней наблюдали прямо в логове ассасинов, о том, что она в полной растерянности и не знает, как дальше идти по избранному пути. Единственной ее мыслью сейчас было то, что в исполнении Фарена Песнь Ветра на всеобщем звучит лучше всех. Видно было, что он тоже истосковался по ней - как будто сам переживал все то, о чем пелось, и вкладывал в нее чуть больше души, чем обычно позволяют это себе менестрели. В какой-то момент он поймал на себе, словно зачарованной, взгляд Джайры, и внезапно песня стала принадлежать только ей.

Когда он закончил, она даже не сразу поняла, что вопрос задан ей:

- Может быть, ты что-нибудь сыграешь? Уверен, ты прекрасно поешь.

- О, нет-нет! После Песни Ветра обычно уже ничего не хочется слушать...

- Она знает эльфийский язык, - донеслось из комнат. - Попросите ее спеть на эльфийском.

Все ученики, даже Зайн, обычно не принимавший в таком участия, завопили:

- Спойте! Спойте!

- Я знаю только три песни на эльфийском, - запинаясь, ответила наемница. - Одну из них уже спели.

- Какие это песни?

- "Слезы Луны" и "Слава герою".

- Спой "Слезы Луны", - произнесла Ксия. - Пожалуйста.

- Но я не смогу переложить ее на всеобщий.

- Спой на эльфийском, - Фарен передал ей лютню.

- Ну...

Теперь понимая смущение Фарена, она не могла вынести всех этих настойчивых восхищенных взглядов.

- Если вы так хотите...

По новой прикрепив струны на эльфийское звучание, Джайра проверила, чтобы они звенели капелью, и прочистила горло.

"Слезы Луны", в отличие от других песен, всегда начиналась с нарастающего пения и только после вступала плачущая лютня. На середине песни, оглядев всех слушателей, Джайра пожалела, что позволила им выбрать эту песню. Тоска будет неизбежной. Ей она именно этим и нравилась - печальный покой после долгой дороги. Когда струны затихли, Джайра с сожалением отложила лютню. Теперь Фарен смотрел на нее так, будто она пела сама о себе. Единственным, кто не выказал ни капли чувств, был скрытый темнотой Хаким.

- Уже поздно, - встала с кресла наемница, - у меня много дел завтра, - проходя мимо виконта, она приостановилась и обратила на себя внимание словами: - А закат был действительно прекрасным.

И еще очень долго с губ обоих не сходила улыбка - до самого того момента, как сознание погрузилось в сон.

- И сотворил Создатель расы и народы, населившие мир...

По количеству людей у переборок и не скажешь, что жители столицы верят во что-то, кроме как в богатство - почти все были нищими, даже счастливые семьи, воспитывающие своих детей в лучших традициях. Переборка, за которой молилась принцесса, была пуста. У одного ее конца, прислонившись к стене и пристально наблюдая за прихожанами, стоял в тени один из гвардейцев. Второй, переодетый в монаха, молился у переборки в проходе. Принцесса выбрала удобное место - свет свечей едва доставал до ее серого плаща, оставляя только красноватое свечение на складках. Подкрасться не сложно, главное - уговорить принцессу выслушать.

Октавский Храм Сакротума - воплощение величия ардонской веры. В благоговейный трепет приводили одни только высоченные статуи Стражей, у которых были завязаны глаза - символ беспристрастия. Большей частью он бывает наводнен несчастными страдальцами, ищущими приют в целебрарии Храма, и служителями Сакротума, выполняющих в нынешнее время больше эмиссарской работы, чем деяний проповедников и благодетелей. И все же только здесь можно было обрести спокойствие за то, что всегда будет кто-то, поддерживающий порядок и готовый помочь каждому. Единственное место, где все было так, как должно.