Читаем Наследие (СИ) полностью

Цепляясь одеждой за все ветки, Фарен стал пробираться в глубь леса, жалея, что меч бесследно пропал в неразберихе боя в ту треклятую ночь, когда на его форт напали Хладнокровные. Как главнокомандующий, он должен был вести людей даже на смерть, любым способом защищая границу от вторжения. Но у этих тварей целью был не просто кровавый голодный пир, они гнались за небольшим отрядом эльфов, перешедшими границу незадолго до нападения. Они ушли через этот же форт в Черную Пустыню около месяца назад в большем составе, назвав своей целью поиски пропавшего эльфийского князя, в одиночестве странствующего по миру. Вел этих эльфов другой князь - Херон Аэленилл, принц Озерного Края. Один короткий разговор с этим эльфом дал понять Фарену, что они угрозы не представляют ни границе, ни всей Ардонии, и что старые предрассудки ардонских королей в который раз оказывались ошибочными. Херон не оставлял сомнений в своей рассудительности и какой-то странной нечеловеческой мудрости, словно он был самим опытом, а не получал его из жизни. Впервые за долгое время изгнания в эту ничтожно маленькую крепость кто-то смог успокоить его тоску и угрызения совести. Как показалось Фарену, он был Херону не менее интересен, раз он так подробно выспрашивал его об обороне границ и на каждый ответ сокрушался такой отчаянной храбрости людей, граничащей с безрассудством, если бы не единственные средства, которыми располагали люди, в отличие от эльфов, - своими собственными силами. Эльфы оказались отзывчивыми друзьями, в этом убедились все пограничники, не сомневающиеся в том, что они должны любой ценой дать возможность эльфам уйти от погони. Даже ценой своей жизни. Благодарность спасенных была известна Фарену - он сам видел, как они пришли днем позже, осторожные, готовые к защите при малейшем признаке присутствия нежити, пришли, чтобы помочь выжившим. Но в живых не осталось никого, кроме него самого, а он так и не осмелился выйти к ним, снедаемый отвращением к самому себе. Это отвращение, уже перерастающее в ненависть, и сейчас гложет его - зачем жить такому монстру? Ведь это непоправимо, вдруг проклятье не снять? Но пока есть надежда, он будет сражаться с самим собой за свою жизнь. И помочь ему в этом может только он сам.

Собаки гнали его все дальше в дебри, уже настигая. Рассвет начался, но его было не видно сквозь густую листву, он ощущался внутренне как нечто неприятное той тьме, что поселилась с проклятьем. Люди отстали, но, видно, не сомневались в способностях гончих, которые обязательно приволокут истерзанную добычу к хозяевам. В конец запутавшись в терновнике и в одежде, исцарапанный в кровь, Фарен уже был внутренне готов к участи попавшегося зверя. Но тьма не хотела попадаться, и сама восстала на свою защиту.

Гончая половчее сумела вцепиться ему в левую руку, все глубже всаживая зубы и сверля свою жертву бешенным взглядом убийцы, а не охотника. Остальные, осмелев, тоже начали подбираться ближе. Вот уже вторая укусила плечо, запрыгнув сзади. Крик боли не принадлежал Фарену, каким-то отдаленным сознанием он понимал это, но не мог остановить - вторая сущность поднималась над ним. Перед глазами пронесся вихрь черноты, клубящейся, вихрящейся, куда-то затягивающей, как бурное течение, но не дающей выбраться. Сквозь этот омут можно было только смотреть, что происходит, но не участвовать в действии. Отяжелевшие от набухших от демонической силы мышц руки разрывали плоть животных. Слух резал собачий визг, прерываемый оглушающим ревом. К отвращению и ненависти к себе добавился страх. Он не мог контролировать это вырвавшееся чудовище. Оно действовало по инстинкту самосохранения, пока не подавая признаков жажды. Но откуда-то Фарен знал: появись сейчас перед ним человек, жажда захлестнет его с головой. Насладившись раздиранием плоти и немного успокоившись, омут отпустил его, и в страхе перед возможным еще более страшным зверством Фарен вновь стал продираться сквозь лес. Но физические силы истощились, дыхание спирало, пока в конце концов не лишило его устойчивости из-за головокружения. Упав в траву, он продолжал пытаться двигаться, ползти, но со стороны заторможено почувствовалось постороннее присутствие. Едва сумев повернуть голову в нужную сторону, он увидел наконечник стрелы, смотрящий ему между глаз, за наконечником - сосредоточенный внимательный взгляд в ободе замысловатой татуировки какого-то растения.

- Пожалуйста... помогите...

Лучник опустил стрелу, поглядев в сторону на своего товарища, затем снова на некроманта.

- Помогите...

Лучник сделал пару неуверенных шагов, с другой стороны тоже послышались шаги.

- Нет! Не подходите ко мне... Убейте, прошу вас...

То ли отчаяние в голосе Фарена, то ли что-то еще так удивило лучника, но вопреки просьбе он подошел к окончательно обессилевшему некроманту, склонившись над ним и о чем-то переговариваясь с другом на непонятном, но очень красивом языке. Через какое-то время на пройденной дороге послышался треск сучьев и почти в это же время раздался голос охотника за нечистью.

- Отойди от него, веллиец!