Неизвестно, как долго пьяный гном мял свою бороду, но проснулся он весьма бодрым и пребывал в хорошем расположении духа. Хорошо, что вчера он не перебрал с горячительным, хотя на всей планете не найдётся расы способной перепить маленьких людей.

Шмыга прибывал в кромешной тьме, лишь множество крошечных огоньков ярко светились в пяти шагах от него. Хорошее настроение вмиг улетучилось, гнома охватил панический страх. Он судорожно шарил пухлыми ручонками, ища пресловутый факел. Наконец он его нашёл, огоньки по-прежнему не двигались, искры "поджига камней" и факел озарил мерцающим светом маленькое помещение, оставляя мрак под потолком.

Три вооружённых крота стояли возле вырытой ямы, и недружелюбно косились на Шмыгариуса.

- Нижние уровни коротконогим извращенцам не принадлежат, - оскалились подземные создания.

- Это нейтральная территория, - набравшись мужества, заявил Шмыга, обнажая секиру.

- Не для тебя... - кроты втроём набросились на гнома, но одним взмахом увесистого топора, были расшвыряны по всему помещению.

Гном всё же успел выбраться в тоннель, заперев за собой дверь в последний момент. Глухой стук с обратной стороны был тому подтверждением.

Мелкий визг и подозрительная возня, заставили Шмыгу совершить молниеносный разворот на сто восемьдесят градусов. В десяти шагах от него, почва подверглась вспучиванию, затем осыпалась, образовав большую воронку. Вылезший крот сразу же стал обезглавленным, остальные явно выжидали подходящего момента.

Кроты по своей природе, чем то напоминали гномов. Правда они были мохнатыми, вечно грязными с кровавыми глазками, светящимися во мраке, и по силе, бесспорно, проигрывали гномам, но компенсировали это своей огромной плодовитостью, немного уступавшей скоростному делению простейших микроорганизмов. Они всегда брали несметным количеством.

"Интересно, что они тут забыли, до обиталища кротов ещё топать и топать", - на бегу успевал размышлять пронырливый гном. Кроты были всё ближе и ближе. Но неожиданно вылезшая шипастая ящерица с правого прохода перешла дорогу кровавым глазкам.

Согласитесь, глупо следовать за удаляющимся гномом, когда много сочного мяса спотыкается об твою зубастую пасть. Пронзительные вопли и хруст маленьких косточек ещё долго не смолкали, отражаясь гулким эхом от промозглых стен подземелья.

Уже в который раз удача подавала свою щедрую руку коротышке. "Чтож, видимо не сегодня!", - подумал дрожащий Шмыга, и от сердца немного отлегло. Отпив живительной влаги из фляжки, гном остановился, переводя дух. К тому же сбивчивый шум его дыханья и гулкий стук разгорячённого сердца здорово демаскировали.

Немного передохнув и взяв последний факел, гном торопливо зашагал строго на север, изредка упираясь в разветвлённые сети узких коридоров, петляя, но всё же придерживаясь заданного курса, испытывая терпение лукавой судьбы.

7

"На моих глазах погибали все эти люди. Корчась, они горели в жарком пламени неугасаемого огня. Огня тщеславия, ненависти, завести и беспробудной лени. Эти четыре легко воспламеняемых компонента тёмной энергии людских душ, подобно искре, разгорались с малого и сжигали дотла могущественные цивилизации, порождая ХАОС. Я увидел истину, которую невозможно изменить, какой бы печальный итог она не несла. То была разрушающая длань правосудия. Губя всё живое, она запускала начальный этап развития, и жизнь на Октанте зарождалась вновь. Она могла ступать разными тропами, изменяя начисто язык, внешность, культуру, мировоззрение, да много чего, но концовка всегда оставалась цикличной. Вот, только, жаль, что проследить её временные рамки мне не под силу".

Пятидесятый с криком проснулся, и казалось таинственный голос всё ещё прочно сидит в его голове. Эль в комнате не было. "Наверное занимается утренней тренировкой", - подумал Полтинник, слегка улыбнувшись. На душе приятно потеплело, и остатки ночного кошмара постепенно выветривались из его памяти. Широко позевнув и крепко потянувшись, Тёмный страж вступил в новый день, с недавних пор, непредсказуемый и возможно таящий немало опасностей. Но смысл жить, если премудро опасаться подобной ерунды.

Эль возвратилась только к утренней трапезе. Сегодня был последний день этой непростой недели, насквозь пропитанной многочасовыми тренировками, очевидно, поэтому в зале для приёма пищи, кроме эльфов и местного повара никого больше не было. Последний изрядно ворчал, и грозился подать на обед, для всех отсутствующих, утренние не разогретые остатки.