Читаем Наследие полностью

«Моя дочь — она примерно твоего возраста — живет с парнем, который родом откуда-то с Востока. Я даже не знаю, поляк он или югослав. А может, вообще венгр. Я не понимал ни слова из того, что он говорил. В какой-то момент он вывел меня из себя до такой степени, что я спросил у дочери, как она может жить с таким типом. Она мне сказала, что я невыносим, и добавила, что я все равно ничего не пойму, потому что у меня все всегда получалось слишком легко. И тут-то, представь себе, я сообразил ответить ей совершенно гнусную вещь, которая пришла мне в голову: „Детка, не обольщайся, трахать твою мать было специальным боевым искусством“. Уж не знаю, почему я ей это сказал. Дочь была ошарашена. С другой стороны… Жена моя тоже не была таким уж легким человеком. Были у нее свои причуды. Вот. К примеру, она часто просила меня показать крысу. Она считала, что у меня отлично получается изображать крысу. Я рассказал тебе это потому, что ты сын Адриана, но пусть это останется между нами. Ну вот и погляди, я выдвигал верхние зубы вперед, задирал губу, изображал грызуна всеми силами, а она, вне себя от восторга, повторяла: „Ну еще, еще, давай!“ Это могло продолжаться минут десять. Потом мы спали, и посреди ночи я чувствовал, как она извивается в постели рядом со мной. Я включал свет и обнаруживал ее вниз головой, выставившей в разные стороны руки и ноги, я спрашивал, что это она делает такое, и знаешь, что она мне отвечала? „Я занимаюсь йогой, это называется „захват большого пальца“».

На этом шестой стакан был допит. Зигби помолчал и спросил меня: «А что, снег кончился?»

Он встал, сделал неуверенный шаг, потом с трудом обогнул лежащую собаку и направился к вешалке за своими вещами. Когда он появился, он уже был готов выдвинуться в зимнюю стужу. «Понимаешь ли, мне очень приятно было встретиться с тобой. И я уверен, что оттуда, где он сейчас находится, твой отец радуется оттого, что мы сейчас вместе. Надо бы тебе как-нибудь прийти к нам домой поужинать. Позвони мне. Мой телефон есть в справочнике. Жан Зигби, это легко запомнить».

Дверь открылась — перед нами был нетронутый, плотный матрас из снега. Доктор спустился по ступенькам крыльца точь-в-точь как человек, в крови которого плещется два с половиной грамма алкоголя, прошел по аллее в саду, задрал на мгновение голову, любуясь падающими на него хлопьями, и потом возле калитки положил мне руку на плечо: «Ты славный малыш!»

Семья Гальени

Перейти на страницу:

Все книги серии Интеллектуальный бестселлер

Книжный вор
Книжный вор

Январь 1939 года. Германия. Страна, затаившая дыхание. Никогда еще у смерти не было столько работы. А будет еще больше.Мать везет девятилетнюю Лизель Мемингер и ее младшего брата к приемным родителям под Мюнхен, потому что их отца больше нет — его унесло дыханием чужого и странного слова «коммунист», и в глазах матери девочка видит страх перед такой же судьбой. В дороге смерть навещает мальчика и впервые замечает Лизель.Так девочка оказывается на Химмельштрассе — Небесной улице. Кто бы ни придумал это название, у него имелось здоровое чувство юмора. Не то чтобы там была сущая преисподняя. Нет. Но и никак не рай.«Книжный вор» — недлинная история, в которой, среди прочего, говорится: об одной девочке; о разных словах; об аккордеонисте; о разных фанатичных немцах; о еврейском драчуне; и о множестве краж. Это книга о силе слов и способности книг вскармливать душу.Иллюстрации Труди Уайт.

Маркус Зузак

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза

Похожие книги

Семь сестер
Семь сестер

На протяжении десятка лет эксцентричный богач удочеряет в младенческом возрасте шесть девочек из разных уголков земного шара. Каждая из них получила имя в честь звезды, входящей в созвездие Плеяд, или Семи сестер.Роман начинается с того, что одна из сестер, Майя, узнает о внезапной смерти отца. Она устремляется в дом детства, в Швейцарию, где все собираются, чтобы узнать последнюю волю отца. В доме они видят загадочную сферу, на которой выгравированы имена всех сестер и места их рождения.Майя становится первой, кто решает узнать о своих корнях. Она летит в Рио-де-Жанейро и, заручившись поддержкой местного писателя Флориано Квинтеласа, окунается в тайны прошлого, которое оказывается тесно переплетено с легендой о семи сестрах и об их таинственном предназначении.

Люсинда Райли

Современная русская и зарубежная проза / Прочее / Современная зарубежная литература
Бабий ветер
Бабий ветер

В центре повествования этой, подчас шокирующей, резкой и болевой книги – Женщина. Героиня, в юности – парашютистка и пилот воздушного шара, пережив личную трагедию, вынуждена заняться совсем иным делом в другой стране, можно сказать, в зазеркалье: она косметолог, живет и работает в Нью-Йорке.Целая вереница странных персонажей проходит перед ее глазами, ибо по роду своей нынешней профессии героиня сталкивается с фантастическими, на сегодняшний день почти обыденными «гендерными перевертышами», с обескураживающими, а то и отталкивающими картинками жизни общества. И, как ни странно, из этой гирлянды, по выражению героини, «калек» вырастает гротесковый, трагический, ничтожный и высокий образ современной любви.«Эта повесть, в которой нет ни одного матерного слова, должна бы выйти под грифом 18+, а лучше 40+… —ибо все в ней настолько обнажено и беззащитно, цинично и пронзительно интимно, что во многих сценах краска стыда заливает лицо и плещется в сердце – растерянное человеческое сердце, во все времена отважно и упрямо мечтающее только об одном: о любви…»Дина Рубина

Дина Ильинична Рубина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее