Читаем Наши все тридцать полностью

И конечно же, я услышала ее, сагу о БСЛ. Я выслушала ее еще раз, внимательно и с почтением.

У мужчин класса «А» поиски БСЛ, похоже, действительно носят характер невроза. Большую часть жизни находясь в движении, выдумывая невероятные выходы из нереальных ситуаций, решаясь на большие риски, люди класса «А» идут по жизни падая и поднимаясь, извлекая азартный кайф из первого и из второго состояний, пока не достигают некой точки покоя. В материальном плане эта точка находится высоко, очень высоко… Но там оказывается безлюдно! Богатство не предполагает множества друзей. И той азартной погони, что была раньше, той упругой светло-зеленой волны везения в деньгах и подлинного счастья оседлавшего ее серфера уже нет. И не будет. Точка покоя достигнута. И тогда одинокие форварды нашего крупного и полукрупного бизнеса ставят перед собой новую сверхзадачу: найти свою единственную, последнюю (!) и окончательную БСЛ.

Благодаря своей исключительной харизме – а будь они энергетически слабы, они бы не сделали себе состояний, – всякую девушку, встреченную на своем пути и попадающую «под подозрение» на БСЛ, они начинают прорабатывать довольно ретиво: от ужина до постели, от постели до джакузи, от джакузи до ночного клуба. Сдержать их напор невозможно, почти всякая девушка, даже самая здравомыслящая, начинает верить, что это любовь. Нельзя сказать, чтобы и сами принцы на белых «феррари» в нее в этот момент не верили. Но, конечно же, довольно быстро оказывается, что это все-таки не БСЛ и надо отправляться на поиски новой. Да, сквозь строй бессмысленных девушек, которые не БСЛ, можно и нужно пробиться к Единственной. Но какая она? Это вопрос.

По словам некоторых представителей российского бизнеса, с коими на эту тему мне довелось говаривать в форме интервью и мини-интервью для всяких женских журналов, большая и светлая любовь – это субъективное ощущение, непередаваемое. Ощущение чего-то родного и своего. Которое, по легенде, должно появляться сразу же, при встрече. (Феномен лично мой, что при встрече со мной абсолютно у всех оно появлялось.)

По словам иных представителей бизнеса, людей искушенных в этом вопросе и многократно женатых, любовь это как страсть. Вроде бы похожа. Но не факт, что она, говорили они. Скорее даже наоборот, так как страстища быстро проходит и остаешься лицом к лицу с совершенно чужим человеком. Если человек обнаруживается в статусе жены, то при разводе еще и разденет. А это неприятно. И, кстати, означает, что после этого она и не человек вовсе даже и никогда им не являлась.

Выслушав философские размышления на тему БСЛ еще и Славы, я с грустью поняла, что он не внес в мою копилку историй никакого эксклюзивного материала. Я посмурнела и пробовала что-нибудь съесть, отключившись от потока его речи. Вторые блюда, так же как и первые, оказались совершенно несъедобны. Отставив от себя тарелочку, я непроизвольно взглянула тогда на Славу. Он все продолжал говорить, как диктор на телевидении. Во взгляде моем было, очевидно, много тоски. Потому что, поймав его, Слава моментально понял, что я не БСЛ.

Мы вышли из кабачка. Город накрыла пелена неистового июньского дождя. Теплый дождь кипел в лужах, на асфальте и парапетах, на крышах машин.

«Ничего красивей в этом году еще не было», – подумала я, с облегчением готовясь прощаться со Славой.

Но мой интернетный друг вдруг предложил выпить с ним еще и кофе. Это был красивый жест доброй воли. Да и сама идея была как нельзя кстати: после всего выслушанного мне было просто необходимо взбодриться, а Славе сам Минздрав велел пить кофейку – после всего того, что он съел в наилучшем грузинском ресторане города.

Вскоре, петляя околицами в стене сплошного ливня, мы подъехали к отелю «Ararat Park Haytt». Не знаю даже, почему именно к нему, но думаю, это было Славе такое наказание свыше. По деньгам. Мы поднялись в кафе на верхнем этаже «Арарата». Я была очень довольна и села на привычное место (я бываю там с одним моим давним ухажером раз в два-три месяца). Я заказала кофе и чизкейк. Себе Слава не взял ничего; он угнездился напротив и неодобрительно рассматривал меня. Я удивилась, почему он не пьет кофе, и спросила его об этом. В ответ он пробурчал что-то невразумительное. У меня появилось ощущение, что ему что-то надо от меня. «Возможно, что-нибудь по работе», – подумала я.

Тем временем принесли кофе с тортом. Я принялась за них с усиленным аппетитом, так как была голодна. Через пару минут Слава вдруг выдал мне с поощрительной интонацией: «Кушай-кушай. А то кожа да кости».

Это произвело впечатление: вилка с чизкейком замерла по пути ко рту. Я посмотрела на Славу. Трижды в неделю я хожу в тренажерный зал: между кожей и костьми у меня равномерная прослойка мышц. К тому же бюст имею третьего размера практически с детства. Хотелось ухмыльнуться. Аппетит к чизкейку, впрочем, все равно не пропал.

Потом, идя с ним до лифта, я услышала еще один «комплимент»:

– Какая ты маленькая!

– У меня рост сто шестьдесят семь, – удивилась я, – таких, как я, миллионы. Это рост Кейт Мосс.