Читаем Наши в космосе полностью

— Добрались, слава небесам, — протяжно вздохнул дед Андрей и первым вывалился в крохотную дверочку.

Труба вывела спасшуюся команду к грузовым кабинам. Отсюда была видна и выломанная дверь, за которой хранился мертвый пассажир.

— Так не годится, — угрюмо проговорил инженер.

— Конечно, — искренне согласился купец.

— Я говорю, мы не можем вечно от него прятаться, а он не должен постоянно находиться в зале. Если он там рычаги сейчас поломает, как будем править снарядом?

— И то правда, как? — присоединился Гаврюха.

— Его непременно нужно победить, — заявил Меринов.

— Слышь, Степа, — заговорил дед, — когда ты палкой идола бил, нанес ему хоть какой малый ущерб?

— Поди разберись, — развел руками Степан. — Молотил я его от души, сами видали, а от него даже крошка не летит. Прочный…

— Неверный это подход, не годный никуда. — Меринов нервно закружил по коридору. — Мы не сможем забить его дубинками, как кабана, поймите же!

— Разве огнем попробовать? — подумал вслух Гаврюха.

— Нам только еще пожара не хватало, — ответил Жбанков.

— Я полагаю… — Инженер застыл на месте, погрузившись в раздумья. — Да!

Я полагаю, мы сможем его вытолкать.

— Верно! — неожиданно сказал Вавила, который до этого только помалкивал, чтоб не навлечь на себя гнев людей.

— Как же его вытолкнешь? — почесал затылок приказчик. — Такую махину попробуй толкни — костей не соберешь.

— С умом надо, — ответил ему инженер. — Идемте со мной.

Он решительно повернулся и отвел команду в самый дальний коридор, оканчивавшийся тяжелой заслонкой с замком и клепками.

— Это — запасной люк на случай чрезвычайных событий, — пояснил Меринов. — Его особенность в том, что он открывается одним прикосновением к специальной пружине. Вот здесь, — он указал место на стене.

— И что же? — осторожно поинтересовался Жбанков. — Как мы уговорим идола подойти сюда и совершить прикосновение к пружине?

— Его не нужно уговаривать, — сказал инженер. — Если дверца откроется, он будет вытолкнут потоком воздуха.

— Эвон! — воскликнул дед Андрей. — Интересное дело, кто ж будет открывать? Его самого тогда выбросит этим воздухом.

— А для этого следует привязаться ремнем к чему-либо. Мой план таков: кто-то один должен вернуться в залу и выманить оттуда болвана. Как только оба окажутся здесь, человек должен быстро спрятаться, а второй, привязанный, нажать пружину.

Все молча смотрели на Меринова. У всех в голове сидел один вопрос: кто будет выманивать идола и кому придется открывать ему дверцу?

— Люк открывать буду я, — поспешил сказать инженер. — Потому что могу разобраться в механике и ничего не перепутаю. А выманивать…

— Рыжего послать! — заявил дед Андрей. — Он кашу заварил — ему и хлебать.

— Я не пойду! — вскрикнул Вавила, сделав испуганное лицо.

— А не пойдешь — тогда полетишь наружу вместе с чудищем.

— Перестаньте, — поморщился Жбанков. — Тут вопрос вот в чем: а пойдет ли истукан нa Вавилон? Насколько я сам видел, статуя в свое время проявила интерес к деду Андрею…

— Ох… — обронил дед и тут же умолк.

— Нам нужно торопиться с решением, — напомнил инженер.

— Да чего там! — махнул рукой Степан. — Придумано ловко, значит, должно сработать. Если дед боится я за него пойду.

— Ну нет! — неожиданно воспротивился дед Андрей. — Обчество решило, что я буду выманивать, поскольку мне сподручнее. А ты, Степа, обожди пока в сторонке.

— Значит, решили? — Инженер в упор поглядел на Жбанкова, прося последнего благословения.

Купец кивнул, испытывая какое-то непонятное беспокойство. И тут понял — выручка! Она осталась в его нумере, в железном ящике! По своему опыту он знал, что, когда начинается такая круговерть, денежки лучше держать при себе. Надежнее.

— Обождите, — сказал он. — Я должен до своего нумера добежать. Деньги там остались, да и бумаги. Возьму на себя их, от греха… Мало ли, что будет.

— А может, не нужно сейчас? — разумно возразил инженер.

— Ничего. Тут совсем рядом по коридору. Я мигом обернусь.

Жбанков свернул в коридор и припустился со всех ног. Шаги гулко отражались от стен, страх нагнетал видения, и в каждой тени мерещилась опасность. Петр Алексеевич нашел свой нумер, захлопнул за собой дверь. Вещи, оставленные им, все так же пребывали на своих местах. Их не касались те страсти и ужасы, что происходили за стенами. Если раньше вещи дарили чувство успокоения и уюта, то теперь они пребывали совершенно безразличными к своему хозяину. И саквояж, и зеркало для бритья, и книги, и чернильный прибор в своем молчании как бы выражали: выпутывайся, дескать, сам, мы тебе теперь не помощники. Ты бегай, рискуй, пугайся, а мы уж здесь полежим, подождем, чем все кончится.

Жбанков, не обращая внимания на тихое предательство вещей, открыл железный ящик, сунул в один сапог пачку денег, в другой — тетрадь с записями. Теперь — обратно.

Он уже не мог полагаться на свой слух, ибо отовсюду ему мерещились умопомрачительные звуки — тум! тум! тумммм! Страх бежал вслед, хватал за пятки, морозил спину ледяным дыханием. Пустой коридор растянулся на целую версту…

Наконец Жбанков оказался среди своих, встал, переводя дыхание.

— Все! Теперь можно начинать.