Читаем Наше падение полностью

После того, как Гарри рассказал ему о ключе, Бадди только о ней и думал. Даже если сам себя считал ничем, нулем, пустым сосудом, будто высохшая бутылка из-под джина. Его тревожили мысли о ней, о том, что она почувствовала, входя к себе в комнату и увидев весь оставленный ими разгром. «Но я не мочился на стены. Это делал кто-то другой». Его удивило то, как она застряла у него в сознании, ведь прежде он ее не встречал. Он многое успел узнать о сверстницах, хоть и ни разу никого из них не «имел», каждый раз агонизируя перед ощущением, что он снова будет раздавлен своим собственным весом, будто упавший на землю помидор. Он был уверен, что с парнями они чувствуют себя намного уверенней, чем сами парни с ними. Каждый раз он снова испытывал муки любви, которая и не думала прекращаться. Все началось с Эллис Курьер в шестом классе, с волосами цвета растаявшей карамели, или Синди Денди, с которой он в первый раз в жизни танцевал (это было в девятом классе), а затем Дебби Ховингстон — любовь его жизни в старших классах. Дебби и ее свитер, тесно обтягивающий ее груди. Дебби, посылающая улыбки, а на следующий день игнорирующая его. Дебби, которая однажды вечером соизволила принять его приглашение в кино, а на утро позвонила, чтобы сказать, что не может. Дебби, которая была всем, что заставляло его избегать женский пол, и подумывать о монашестве в отдаленном монастыре. А тут вдруг он весь оказался поглощен мыслями об еще одной девчонке — о той, которую ни разу не видел и ни разу с ней не встречался, но знал, что она собрала коллекцию маленьких стеклянных животных, наклеила у себя на стену плакат с портретом Билли Джоеля (тот, который он содрал и изорвал на куски), и которую Гарри Фловерс использовал, как жертву — для собственной защиты на суде так же, как и во всем остальном он использовал Марти, Ренди и, конечно же, его — Бадди.

Наверное, поэтому он и оказался у телефона в тот день. Немного выпив, он понял, что сочувствует этой донельзя несчастной девчонке. Набрав номер, будто исполняя некий трагический ритуал, а затем, придя в шок и изумление, он услышал ее голос.

Как обычно, когда ему приходилось иметь дело с противоположным полом, он снова почувствовал, что падает в пропасть, к которой сам же себя и подводит. Он не был до конца уверен, что ему нужно было делать. Извиняться? Наверное, нет. Но что еще — он не знал.

После того, как он с мрачным настроением повесил трубку, он снова подумал о своих неудачах, где бы то ни было. Из того, что он планировал, каждый раз выходил пшик. Наверное, было бы лучше позвонить, когда он был совершенно трезв и хладнокровен. Но как было ему не волноваться, не нервничать? А теперь он устал от мрачных мыслей и от его обычной пьяной несостоятельности и глупости. Что еще он мог бы сделать?

Еще один глоток джина.

И еще один.

Что он и сделал, хотя это стерло из его памяти лицо этой девушки вместе со всем ужасом, который остался у него в памяти с того самого вечера.

Он начал за ней следить. Нарушая собственные правила и не обращая внимания на вопросительные взгляды Ади, он брал машину матери и ехал в школу. Затем, пользуясь тем, что уроки в школе «Викбург-Реджионал» заканчивались на полчаса раньше, чем в «Барнсайд-Хил», он ехал в Барнсайд и ждал, когда на улице появится Джейн Джером. Он следовал за ней медленно, почти останавливаясь. Она шла в находящуюся неподалеку больницу, и он был уверен, что она навещала сестру. Он сидел за баранкой и ждал, когда она появится снова, при этом, стараясь не думать о лежащей в больнице Керен Джером. Пару раз он позвонил туда, чтобы узнать о ее состоянии. Оба раза ответ был сухим и безразличным: «Состояние стабильное, без какого-либо улучшения».

Каждый раз Бадди не знал, сколько времени Джейн проведет в больнице. Иногда она там задерживалась на несколько минут, иногда на час с лишним, а иногда и на целый день. В те дни, когда заходила туда ненадолго, она выходила и ждала автобус, следующий в центр города к «Молу». Бадди ехал следом, парковал машину на стоянке торгового центра и ждал, когда у входа в «Мол» из автобуса выйдет целая толпа пассажиров и вместе с ними Джейн.

Следуя за ней от магазина к магазину, он пытался вести себя непринужденно, покупая журналы, которые, он делал вид, что читал, когда она проходила мимо в нескольких футах от него. Она лениво бродила, ничего не покупая, задерживаясь около центральных касс, проходя мимо вывешенной одежды и по очереди снимая то одно платье с вешалки, то другое. Он старался быть осторожным, соблюдать верную дистанцию, открыв для себя «Филен» с его опасными зеркалами. Он неожиданно оказался напротив собственного отражения, разглядывая себя под множеством углов, и почти запаниковал, не зная, заметила ли она его в одном из зеркал или нет. А может, давно уже заметив его, она вела с ним веселую игру, напоминающую прятки?