Читаем Наше падение полностью

следующий день после бурной ночи его память могла затуманиться, но до беспамятства у него еще ни разу дело не доходило.

— Ты ищешь это?

Обернувшись, в дверях он увидел Ади. У нее в руках была бутылка. Она понюхала горлышко, и ее нос сморщился.

— Какого черта, ты здесь делаешь? — спросил Бадди, потянувшись к бутылке, сжатой у нее в руках.

— Пытаюсь спасти тебе жизнь.

— Спасайся сама, — сказал он, все еще стараясь забрать у нее бутылку.

Она сделала шаг назад, спрятав бутылку за спину.

— Моя жизнь вне опасности, — сказала она. — Алкоголизм мне не угрожает.

Бадди с отвращением закачал головой.

— Смотри, ты даже представить себе не можешь, столько бутылок я опустошил, что могу уже опустить руки, — сказал он. — Так что, если стану похожим на человека, то лишь после одного двух глотков.

— Так, вот, ты о чем? «Стану похожим на человека…» Позволь сказать тебе кое-что, Бадди. После этого только наоборот ты становишься монстром — тупоголовым монстром. Видел бы ты себя в зеркале, когда в стельку пьян. Посмотри — увидишь ничтожество. А лицо — как у слабоумного. И если посмотреть на тебя, когда садишься за стол, то ты — полное ничтожество. Глупая улыбка. Мама не хочет это замечать. Ей хватает собственных забот и переживаний, так что она, может быть, и не видит, как нелепо ты выглядишь и как себя ведешь.

«Тупо… Глупо… Нелепо… Она — что, не знает других слов?» — подумал Бадди.

— И ты думаешь, что сможешь меня остановить своими «тупо» и «глупо», а также забрав у меня бутылку?

— Теперь ты между «глупо» и «тупо». Надо полагать, ты сейчас трезв. Но ты становишься донельзя хорош, когда напьешься, а когда ты трезв — ты лишь смешен. Так что, нет, не думаю, что если у тебя забрать бутылку, то это остановит тебя на пути к еще одной бутылке.

— Тогда зачем все это?

— Я просто пытаюсь привлечь твое внимание.

— Зачем тебе нужно мое внимание? Я в тебе не нуждаюсь. До тебя вообще мне нет никакого дела.

— Потому что… — и она взболтала то, что было внутри, и бутылка в ее руках стала выглядеть до нелепости смешно.

— Потому что… что? — сделал он ей вызов: — Ладно. Я здесь, и ты привлекла мое внимание. Теперь говори, что тебе нужно.

— Потому что нам нужно поговорить. Я не могу продолжать так жить. Мама на грани полного помешательства — она будто лунатик. Ты почти все время пьян. Отец — он где-то там, с той женщиной, девушкой, девочкой.

— Ладно, и что мы можем с этим сделать? — спросил он. Но в его вопросе не было ни нотки интереса, потому что изменить что-либо было не в их силах. И он решил, что сказать ей: «Мы ничего с этим не можем сделать» — было бы тупо, глупо и бессмысленно.

Она качнула бутылку, будто забрасывая футбольный мяч. Бутылка полетела в гипсовую стену и от удара разлетелась на сотни осколков. Горлышко отлетело в сторону, и все содержимое брызгами рассеялось по полу.

— Христ, — произнес он на выдохе.

— Видишь? Всегда можно что-нибудь сделать.

— И ты думаешь, что действуешь как разумный человек?

Он вяло, лениво обернулся, чтобы увидеть сырое месиво на полу.

— Смотри, — сказала она примиряясь. — Все, что я хотела, это поговорить. Такая ли это большая просьба? Я буду ждать тебя у себя в комнате, — она сделала шаг в сторону гостиной. — Пожалуйста… — прокряхтел на выдохе ее полный одиночества голос.

Неохотно, но с любопытством он последовал за ней по ступенькам в ее комнату. Она открыла дверь и жестом показала ему, чтобы он вошел. У нее на столе стояла бутылка джина, из-за которой выглядывал стакан.

— Вот она помощь, — сказала она. — Это от меня.

Первая мысль, которая у него возникла — Ади, с ее секретами, пила так же, как и он, но моментом позже он понял, что это было невозможно — кто угодно, но только не Ади.

— Нет, эта бутылка не моя, — сказала она. — Я бы не стала такое пить, как и что-нибудь еще в этом мире. Даже не знаю, как оно ко мне попало. Это нечто похожее на взятку друг другу. Но я взяла это для тебя, и это еще одна взятка. Так о чем мы говорим? Если собираешься пить, то делай это со мной — не один. Я больше не могу быть одна в этом доме.

И вдруг ему расхотелось пить. Глаза стали влажными, и он нащупал в кармане заблудившийся обрывок салфетки. Он задумался о том, какими жалкими они стали — пьяница брат и одинокая, заброшенная, никому ненужная сестра, припрятавшая бутылку джина, чтобы, наконец, о чем-нибудь поговорить с братом.

— Нам пора что-нибудь с этим делать, Бадди, — сказала она. — Мы не можем больше продолжать так. Вспомни о грехе равнодушия.