Читаем Наше дело — табак полностью

- За то, что вы все знаете и не принимаете никаких мер. А это преступное бездействие.

Но урок прошел даром, поскольку полковник Еременко сейчас тоном, каким раньше расписывали достижения народного хозяйства и рост удоев, излагал достижения полесского бандитизма. Когда он дошел до успехов в борьбе с ним, он запнулся - тут обстояло немножко хуже.

- Все понятно, - прервал его начальник УВД. - Обращаю внимание всего блока криминальной милиции и службы по борьбе с организованной преступностью. Одним из главных рассадников криминальной заразы является табачный бизнес. Это контрабанда. Это коррумпированные связи. Это уклонение от налогов. Это наемные убийства. Поэтому все силы должны быть направлены на наведение элементарного порядка в этой сфере. Иначе наемные убийства будут продолжаться.

"Пока будут квоты на сигареты - будут убийства", - подумал Ушаков, сдержавшись, чтобы не брякнуть это вслух.

Тут к нему подсел Гринев, он был чем-то сильно озабочен.

- Василич, пошли отсюда, - прошептал он. - Отсовещались на сегодня.

- Что случилось?

- В Суворовске война.

- Что за война?

- С применением всех видов стрелкового оружия. Поехали.

- Поехали. - Ушаков прикинул, как бы лучше отпроситься у генерала. Подведение итогов затянется еще надолго. А война - это серьезно...

Глава 15. "ТОРПЕДЫ" ВЫХОДЯТ НА ЦЕЛЬ

Перед суворовским таможенным переходом выстроилась длинная очередь из стареньких "Мерседесов", новых "СААБов", "Вольво", антикварных "Трабантов" и "Запорожцев". Машины были с польскими, русскими номерами. Граница кормила всех - и русских, и литовцев, и поляков. Таково ее свойство - деньги тут появляются как по волшебству, сами собой.

Погода в пятницу выдалась неважная, хлестал косой дождь, было душновато. Погранцы и таможенники привычно проверяли документы у владельцев машин, челночников, выезжающих за добычей на автобусах, пешеходов - бывают и такие, кто тащится с сумками и котомками на польскую землю.

Пробитый сидел за рулем темно-зеленого "Форда-Мондео", притулившегося на забетонированной площадке около дороги, и критически озирал выстроившуюся очередь, которая отсюда просматривалась отлично. Рядом с ним лежала рация, по которой можно было соединиться со своими как на той стороны границы, так и на этой, если понадобится подмога. Пока она ни разу не понадобилась, но всякое бывает.

- Очередь здоровая, а толку никакого, - нервно ерзал на сиденье Сова - он был новенький в бригаде, пришел туда, решив, что двадцать лет - это тот возраст, когда пора зарабатывать деньги и начинать заботиться о себе самому. Глаза у него были глубоко утопленные, круглые, и он действительно походил на сову, смотря на мир вечно удивленными очами. - Чего-то не прет сегодня клиент. Улова никакого.

- Да не ной хоть ты, - гаркнул на него Пробитый.

- Сегодня хрен норму выберем, - поддакнул Богомол, получивший прозвище из-за того, что кичился своим даном по ушу в стиле Богомола. Впрочем, восточными единоборствами он действительно владел неплохо, зарекомендовал себя в деле, иначе кто бы его взял в бригаду. Ломоносов - правая рука Корейца, ответственный за сбор денег на границе - набирал себе только спортсменов, ввел в бригаде жесткую дисциплину. За наркотики гнали в шею сразу да еще машину отбирали, если выделили. Условия договора - ничего не поделаешь. И излишества в алкоголе не приветствовались. А приветствовалось послушание, уважение к сэнсею, поскольку вышли все из секции восточных единоборств, в основном таэквандо, и впитали в себя дисциплину. Не все, конечно. Были люди и совершенно иного склада. Вон Пробитый - чеканутый авантюрист, бывший контуженный прапорщик морской пехоты. Говорят, погнавшись за деньгами, он ездил воевать в Чечню, естественно, не на стороне федералов, потом прибился к Корейцу, которому оказал какую-то услугу по мокрому делу, и тот определил его командиром пятерки.

В организации своей многочисленной команды Кореец не выдумал велосипед. В практике подполья и спецслужб с незапамятных времен принято разбивать агентурные сети на пятерки, при этом с вышестоящим руководителем должен иметь контакты только командир, так что при провале боец может сдать только четверых. Поэтому "торпеды" - так называют рядовых бойцов - воспринимали Корейца, как простой партиец воспринимал в былые времена секретаря обкома - как очень большое начальство, не допрыгнешь.

- Шушера, одна шушера. И эти калоши все туда же лезут, - раздраженно произнес Богомол, с ненавистью глядя на старушенций с авоськами, которые тащились к погранзоне.

- Жить, старые, тоже хотят, - сказал Пробитый.

- Только небо коптят. - На Богомола накатило раздражение из-за пустого, не принесшего почти никаких доходов дня.

- Граница любую тварь кормит, - усмехнулся Пробитый.