Читаем Наш Современник, 2005 № 07 полностью

В сравнении с показателями министров и депутатов проценты и впрямь отличные. Но зададимся вопросом: каким образом люди, отказывающие в доверии Думе и правительству, демонстрируют широкую поддержку президента, который опирается на т а к у ю Думу и назначил т а к о е правительство?

Этот казус давно занимает меня, а в последнее время (может быть, не без влияния «пенсионного восстания») им заинтересовались и другие аналитики.

Нет, я не обвиняю социологов в подтасовках (хотя выборы на Украине, а отчасти и в России показали: данные соцопросов таинственным образом соотносятся с политическими предпочтениями регистраторов общественного мнения). Куда большее влияние на результаты оказывает постсоветский менталитет. И не та примитивная вера в «доброго царя», которую настойчиво приписывают русскому народу, а вполне конкретные опасения репрессий в случае «неправильного» ответа. (Как я покажу в дальнейшем, опасения эти отнюдь не беспочвенны.)

Только представьте — подходит к вам (или ещё хуже — звонит по вашему телефону) незнакомый человек и спрашивает: одобряете ли вы деятельность президента? Относительно депутатов и даже министров вы можете сболтнуть что угодно, но тут наверняка поостережётесь. Если не одобряете, то что же это получается? Вы — противник режима, инакомыслящий, чуть ли не подрывной элемент! Такая логика существует ещё с советских времён, и далеко не каждый отваживается высказать собственное мнение.

Правда, когда социологи ставят вопрос мягче, оставляя респонденту пространство для манёвра, его ответы становятся осмысленнее и откровеннее. Обратите внимание — даже по данным ФОМа, при общем положительном отношении к деятельности Путина оценку «хорошо» ему готовы выставить всего 32 %. Основная масса ограничилась «троечкой». Как известно, с тройками из школы не отчисляют. Видимо, из Кремля тоже. Однако ни в школе, ни тем более в Кремле присутствие троечника энтузиазма не вызывает.

Конечно, и тридцатипроцентная поддержка — это не мало. Но и не так много, чтобы борьба с Путиным (или его преемником) за президентское кресло воспринималась как заведомо безнадёжное занятие.

Кстати, опросы показывают, что люди не поддержали бы намерение президента баллотироваться в третий раз. «За» высказались всего 26,7 %, «нет» сказали 67,5 % («МК», 23.04.2005). С одной стороны, Путин и сам заявил, что уйдёт в 2008-м. С другой, если бы нынешний хозяин Кремля по-прежнему воспринимался как «президент надежд», общество могло бы п о п р о с и т ь его остаться. Тем более, что формальное ограничение (два срока) для русского сознания не представляется препятствием непреодолимым. И то, что большинство опрошенных не захотело у д е р ж и в а т ь Путина, показывает: общество уже не связывает с ним прежних ожиданий.

Подтверждений тому множество. По данным Аналитического центра Левады, 57 % считают: Путин «не оправдал надежд на улучшение положения в стране» («Независимая газета», 7.02.2005). Некоторые социологи, к примеру директор Всероссийского центра общественного мнения В. Фёдоров, объясняют такие настроения тем, что «в этом году в массовом сознании включился так называемый негативный фильтр: позитивные моменты в предлагаемых реформах общественное мнение отбрасывает, сформировалась установка: л ю б ы е действия власти несут скорее зло» («Известия», 25.02.2005).

Думаю, дело не в мифическом «фильтре» и тем более не в прихотливости общественных настроений. Соцопросы показывают: ожидания людей, обращённые к президенту, предельно конкретны и мотивированны. Главные: 1. «Вернуть России статус великой уважаемой державы»; 2. «Обеспечить справедливое распределение доходов в интересах простых людей». Причём если в 2000-м последнее требование не значилось в числе приоритетных, то в январе 2004-го оно уже стало в т о р ы м по важности («МК», 3.02.2004). А в мае того же года вопросы «улучшения жизни, повышения благосостояния» вышли на п е р в о е место («МК», 8.05.2004).