Читаем Наш Современник, 2005 № 01 полностью

Какой-то удивительный трепет охватывает на подъезде к Святым Горам. Я здесь не был лет 25, а тогда проезжал на своем «Запорожце» из Эстонии через Псков, пушкинские места, дальше, к Москве. В центре поднялась гостиница и огромный исторически-культурный центр. В автобусе поговаривали, что всё это было рассчитано на другие потоки туристов и посетителей. Мне тоже показалось, что и завтрашний день не соберет столько народа, сколько здесь было два года назад, в 2000 году, — чуть ли не 200 тысяч. Вернее, 200 тысяч собиралось раньше, а в прошлом году знаменитая поляна, на которой происходит праздник, была полна. Но тогда всё подогревалось и круглой датой, и приездом правительства, и открытием отреставрированного заново центра. Деньги дали огромные, и, забегая вперед, скажу, что деньги просто впихивали в реставрацию и Дома Пушкина, и некоторых других объектов. Современная фурнитура в исторических комнатах, светлые полы; такие же полы я видел в Финляндии, лет 20 тому назад у своего друга Эйна, ныне умершего, он так отделал всю квартиру — и комнаты, и библиотеку — финский аскетический, но дорогой стиль. Будто всё стало как в театре — исчезли обои, шторы, всё расчистилось, нацелившись на поток. А потока нет. Я понимаю, что всё это — огромный миф, для того чтобы его передать дальше, его надо было как можно сильнее укрепить. Все-таки ощущение некоторого легкомысленного взгляда на эпоху есть, на тонкости той же самой деревенской жизни, описанной в «Онегине»…

Потом поехали в Петровское, там тоже восстановили усадьбу — несколько мемориальных предметов, стулья, портреты… Но духи не живут. Сбежал по лестнице купаться в Сороти дух молодого Пушкина, и ушел осматривать из Петровского свой французский сад двоюродный дед Александра Сергеевича. Ушли и не вернулись. Но вот природа, сады, эта круглая клумба, аллея, засаженная липами сыном Пушкина, эта дорожка в Петровском, «аллея Керн» в Михайловском — это всё волнует.

В Михайловском сорвал и положил в записную книжку лист липы. Над крышей бани, где жила няня поэта, лежит какая-то оцинковка, и соломой там уже не зашуршит, но вот ночью, на одной из аллей Михайловского, Анна Петровна Керн споткнулась о камень… Чему мы обязаны знаменитым стихотворением «Я помню чудное мгновенье», чему мы обязаны и едким строкам об Анне Керн, которые Пушкин написал своему другу. Это диалектика жизни, всё подлинное происходило, оказывается, здесь, в этих аллеях.

Прогуливаясь там, я всё время соображал — как бы организовать институтскую поездку в эти места, расспрашивал о ценах в гостевом домике, заманивал в Москву директора и проч. и проч.

Вечером в культурно-историческом центре был замечательный концерт. Как я понял, всё это были сотрудники заповедника, люди, в основном, не посторонние. Чудесный этот концерт был сделан немного манерно, под бал у Ганнибала, как бы старший родственник встречается с младшим. Блестяще читал совершенно неизвестный мне Михаил Морозов «Бориса Годунова», видимо, из моноспектакля. Надо также постараться привезти этого парня в Москву, показать студентам. Другой молодой парень, фамилию его не помню, еще уточню, читал из «Арапа Петра Великого» — здесь я особенно заслушался — какие тонкие ходы, как грандиозно Пушкин приостанавливает сюжет, как вплетает детали, и как отдельные куски возникают уже как куски сюжетно законченные. Уже для памяти, потому что передать это невероятно трудно, отмечаю выступление студентов какой-то Санкт-Петербургской театральной академии и вписываю имя ее руководителя, который грандиозно работает со своей студией — это профессор Черкасский. Читал еще Юрий Томашевский мелкую лирику Пушкина, скорее изысканную, чем глубокую, эдакая поэтическая и актерская филигрань. И после нее: невероятной красоты и внутренней чистоты шведский тенор, какой-то малый, высокий, скромный, чуть убыстряя, по сравнению с привычным темпом, спел «Куда, куда вы удалились…».

Пушкин очень сильно нагрешил в настоящей поэзии: он как бы научил всех писать очень просто, но унёс с собой тайну — писать просто глубоко, ткать таким образом, чтобы каждое словечко трепетало, подобно драгоценному камню в парче, только своим светом.

2 июня, воскресенье. Оказалось, ночью в Святых Горах была организована дискотека на стадионе. Говорят, собралось тысячи две молодежи, ребята приходили из деревень, селений, по крайней мере, я видел двух девочек, которые прошагали по 7 км в своих модных туфельках.

В половине 11-го состоялась удивительная церемония возложения цветов к могиле Пушкина в Святогорском монастыре и лития. До этого я сам поднялся в монастырь, еще раз удивился тому, как всё поразительно скомпоновано: природа и человек. Подумал о том, что место смерти, может быть, важнее для человека, чем место рождения, ведь здесь старт в жизнь вечную…