А. К.: Виктор Антонович, позвольте задать непраздничный, но очень важный, на мой взгляд, вопрос. Мне запомнилась фраза видного политолога Глеба Павловского о том, что американские университеты «убили» СССР. Действительно, в интеллектуальных центрах, созданных при ведущих университетах Соединенных Штатов, разрабатывались программы, ускорившие падение Советского Союза. Почему советские университеты не смогли найти ответа на этот вызов? Более того, разве не в университетах (разумеется, не только в Московском) обучались те, кто, по Вашему точному определению, «без конца обливает грязью и унижает» «честь и достоинство народа», кто уже 15 лет вещает с телеэкранов, страниц газет и журналов, что «народ одурел», что «русский народ — тупая толпа».

В. С.: Я бы внес небольшую поправку в высказывание Глеба. После падения Советского Союза я беседовал со многими западными политологами (тогда их называли советологами). Так вот — они в один голос говорили, что не ожидали такого быстрого разрушения СССР. Естественно, они работали на развал, но такого краха не ожидали. Все-таки распад был в значительной степени обусловлен нашими внутренними процессами.

Что касается работы «против». Я не знаю выпускников университетов в других странах, которые бы «поливали» свой народ… Почему так? — надо думать. Лично я считаю недопустимым, когда пинают свою страну или народ. Народ — это носитель истины. И если выпускники Университета не понимают этого, то либо у них короткая память и они позабыли, чему их учили, либо их учили не тому и не так…

Г. Г.: Когда я учился в Университете, мне посчастливилось стать участником празднования 200-летия МГУ. Незабываемые впечатления! Виктор Антонович, приоткройте секрет, каким будет празднование 250-летнего юбилея.

В. С.: Программа большая и осуществляется она давно. Мы провели десятки конференций, съездов, симпозиумов, связанных с юбилеем.

Написан гимн МГУ. Теперь каждое торжественное собрание будет начинаться с его исполнения.

В преддверии юбилея пройдет Общее собрание Российской академии наук и МГУ, а также съезд выпускников Университета разных лет. В январе будут Ломоносовские чтения. В их рамках состоится встреча ректоров зарубежных и российских университетов. И наконец, в день своего рождения, 25 января, в Государственном Кремлевском дворце мы проведем торжественное заседание, в котором будут участвовать главы многих государств, 50 нобелевских лауреатов и около тысячи гостей из-за рубежа.

Ну а что касается красочного оформления юбилея, пусть это останется секретом. Праздник всегда предполагает сюрпризы.

Критика

Михаил Филин

1831 ГОД

Ты правды <чистый> лик увидел,

И нежно чуждые народы возлюбил,

И мудро свой возненавидел…

Фрейлина А. Ф. Тютчева как-то заметила: «От царствования Александра I ведет начало эта странная и унизительная политика, приносящая в жертву интересы своей страны ради интересов Европы, отказывающаяся от всего нашего ради того, чтобы успокоить мнительность Европы по отношению к нам. Мы бы хотели совсем не иметь тела, чтобы не смущать Европу даже тенью, от него падающей». Конечно, эта мысль дочери поэта излишне резка, но нельзя отказать ей в известной точности. Действительно, русские люди пушкинского времени отличались необычайной толерантностью по отношению к Западу — и зачастую приносили ей в жертву едва ли не всё.

Разумеется, и Пушкин, в значительной степени воспитанный на образцах европейской культуры, прекрасно знакомый с яркими страницами европейского прошлого, учившийся у европейцев и восхищавшийся многими деятелями Старого Света, искренне преклонялся перед Европой (даже возводил её в ранг второй, после Руси, матери). Однако в отличие от бескрайнего чувства «русских европейцев» его пиетет имел меру, строго означенные пределы.

Мера пушкинской толерантности по отношению к Европе и её порождению — европеизму разнилась на протяжении жизни поэта, но всегда определялась и жестко ограничивалась его русскостью.

«Он при самом начале своём уже был национален», — отметил Н. В. Гоголь и в том же очерке «Несколько слов о Пушкине» пояснил: «В нем русская природа, русская душа, русский язык, русский характер отразились в такой же чистоте, в такой очищенной красоте, в какой отражается ландшафт на выпуклой поверхности оптического стекла. Самая его жизнь совершенно русская…» и т. д. Глубокие соображения по этому поводу есть у Достоевского, Ильина и других мыслителей. Должное внимание уделено и пушкинским занятиям отечественной историей и генеалогией, фольклором и, конечно же, наиважнейшей проблеме «Пушкин как православный христианин». Тема изучена вплоть до трогательного отношения поэта к няне — однако в этой теме и поныне есть не до конца проясненные лакуны.

Одна из них — «письменный стол» Пушкина.