ВЫСОКОЕ СЛУЖЕНИЕ РОССИИ

Беседа Станислава КУНЯЕВА, Геннадия ГУСЕВА и Александра КАЗИНЦЕВА с ректором МГУ, академиком Виктором САДОВНИЧИМ

Станислав КУНЯЕВ: Виктор Антонович! Четыре года назад у Вас брал интервью мой заместитель — Александр Казинцев. Материал имел большой резонанс. Сейчас мы пришли на встречу с Вами втроем — всей главной редакцией. Дело в том, что все мы — выпускники МГУ. Александр Иванович окончил журфак, Геннадий Михайлович Гусев — философский факультет, я — филологический. Согласитесь, это тоже свидетельство — одно из бесчисленного множества свидетельств — широчайшего влияния Московского университета. Думаю, не в последнюю очередь знания и духовная закалка, полученные нами в альма матер, позволили нам превратить «Наш современник» в наиболее читаемый (о чем свидетельствует подписка) литературный журнал России. Воспользовавшись случаем, отмечу — мы гордимся тем, что Вы относитесь к числу наших читателей.

Виктор САДОВНИЧИЙ: Ваш журнал сохранил дух высокого служения России. Безусловно, мы очень нуждаемся в патриотическом воспитании — некоем духовном стержне для нашего народа. Мы стали ощущать, что бездуховная жизнь, жизнь без идеалов не может продолжаться долго.

Я считаю, журнал выполняет свою роль в пробуждении общества. На его страницах публикуются замечательные авторы. И я особенно благодарен за то, что в нем появится материал, посвященный Московскому университету, потому что и наш Университет исповедует те же принципы в своей просветительской, образовательной работе.

Ст. К.: Спасибо, Виктор Антонович!

Александр КАЗИНЦЕВ: Виктор Антонович, история Московского университета — это драматичное чередование периодов расцвета и борьбы за существование. Причем из Ваших выступлений и содержательной книги «Россия. Московский университет. Высшая школа» я знаю, что Вы с особым чувством относитесь к тем ректорам, которые возглавляли университет в трудные годы, таким, как князь С. Н. Трубецкой. Да Вы и сами стали во главе МГУ в непростое время — в 1992 году. Тогда на волне реформ звучали предложения изменить стиль работы, чуть ли не приватизировать и даже расформировать МГУ. Возглавляя университет, Вы много сделали для укрепления его положения. Хотя бы вкратце расскажите об этой работе.

В. С.: Прежде чем вести разговор о дне сегодняшнем, необходимо сказать хотя бы несколько благодарных слов о тех, без кого немыслимо само существование Московского университета. Надо отдать должное отцам-основателям — Ломоносову и Шувалову. Если имя гениального холмогорца известно всем, то фигура Ивана Ивановича Шувалова долгое время оставалась в забвении. Царский сановник, фаворит Елизаветы Петровны, он не только понял важность идеи Ломоносова о создании университета, но и сумел убедить императрицу в приоритетности развития образования среди прочих государственных задач. Сегодня имя Шувалова заняло достойное место в летописи Московского университета. Символично, что памятник ему у нового здания библиотеки МГУ установлен напротив памятника Ломоносову у химического факультета.

А знакомо ли вам имя Николая Поповского?

А. К.: Стихотворец XVIII века?

В. С.: Да — и профессор красноречия Московского университета. Ученик Ломоносова, Поповский придавал исключительное значение превращению русского языка в язык науки. Ученые люди тогда писали на латыни. Николай Никитич в своей первой университетской лекции сказал: «Что же касается до изобилия русского языка, в том перед нами римляне похвалиться не могут. Нет такой мысли, кою бы по-российски изъяснить было невозможно».

Именно в Московском университете российская наука заговорила на родном языке, что, безусловно, стало мощным фактором ее развития.

Николай Поповский и Антон Барсов, автор «Обстоятельной российской грамматики», были первыми русскими профессорами Университета.

В XIX столетии одним из наиболее ярких руководителей Московского университета был Сергей Михайлович Соловьев — автор 29-томной «Истории России с древних времен».

На рубеже XIX–XХ веков высится жертвенная фигура выдающегося мыслителя князя С. Н. Трубецкого — первого ректора, не назначенного, а избранного на этот пост. Он умер, отстаивая независимость и достоинство Московского университета. Своеобразным завещанием стали его слова, обращенные к императору Николаю II: «В школе все будущее России, и никакие жертвы, необходимые для ее устроения и подъема, не должны останавливать правительство, которое хочет блага стране».