Читаем Наш Современник, 2003 № 06 полностью

10 октября, среда. Я неотчетливо, к счастью, это путешествие себе представлял, иначе вынужден был бы отказаться. Мне трудно описать наше быстрое многокилометровое пешее скольжение по предгорьям и горным тропинкам. У каждого был электрический фонарик с батарейкой, которым нас снабдила фирма. Где-то вдалеке, в горах, как звезды, блестели довольно яркие огни, и к этим огням мы шли. Когда подходили — это оказывался свет газовой или карбидной лампы у хижина бедуина, где уставший мог отдохнуть, поесть каких-нибудь простеньких продуктов или просто до утра поспать. В ярком свете ламп, словно в хорошем кино, рельефно бросались в глаза узнаваемые фрагменты: чья-нибудь рука, тюрбан бедуина, этикетка на бутылке с водой, кусочек ковра. А потом открывался во тьме новый огонек.

По этой же тропе рядом с людьми шагали и верблюды. Наши молодые сооте­чественники, не понимая этой, как им казалось, сложной игры в рели­гиозное паломничество, оседлали этих верблюдов и переговаривались друг с другом, как на пикнике. Стоила эта прогулка верхом 10 долларов. “Леша, бери скорее верблюда, все равно стоит десять долларов, за ту же плату проедешь дольше”. Но эти всадники не рассчитали, что последние семьсот или шестьсот метров самого крутого подъема им придется совершить самостоятельно.

Где-то в середине пути я почувствовал, что мне становится плохо. С. П. всегда внимательно, как погонщик за дорогим животным, присматривающий за мною, взял мою руку и насчитал 190 ударов пульса в минуту. Мы сделали остановку, потом дошли до следующей карбидной лампы, и тут дорога оборвалась. Впереди, по отвесной горе, под крупными, как горох, биб­лейскими звездами поднималась вверх лестница с крутыми и высокими ступеньками. Какое счастье, что ничего, кроме желтого кружка света от фонарика, не было видно. Сколько их, этих ступенек? Я не предполагал, что их так много, да и отступать практически было некуда. Моя рубашка давно была мокрая, и уже чувствовалось холодное дыхание предрассветных часов в горах.

Сергей буквально втащил меня наверх. Он взял меня за руку и тащил. Я понимаю, что это были усилия всего в пять-шесть килограммов, но именно на это моего организма и не хватало. Я шел в каком-то тупом беспамятстве. Скорее, не дыхалка ломалась, а не гнулись в бедрах ноги. Мне кажется, я запомнил здесь каждый кирпич.

Путешествие в такое странное место и должно быть странным. Я уже думал, что это какой-то мне жизненный урок и я не дойду до вершины никогда. Но вдруг показалась еще одна палаточка с ослепительным светом карбидной лампы — и мы на плосковатой вершине. Сама вершина напоминает зуб с неровной поверхностью среза. Еще шаг — и покатая площадка с железными перилами. Меня подташнивало, я был весь в поту, а на горе, как только я перестал двигаться, оказалось дьявольски холодно. Ледяной ветер, кругом полная темнота. Больше всего я боялся инфаркта. А как меня отсюда снимут, и что будет дальше? А сколько хлопот я всем понаделаю? Я прислонился к какому-то камню среди множества набившегося на вершину народа и попытался расслабиться. Тут С. П. куда-то исчез и через пару минут вернулся: с другой стороны тоже есть площадка. Мы перешли туда, С. П. опять исчез и возник уже с каким-то тюфяком и шерстяным одеялом. Вот так, на вершине горы, прижавшись друг другу под одеялом, мы ждали рассвета. На краю площадки какой-то фотограф установил камеру, чтобы запечатлеть первый проблеск солнца. Стало быстро светать, обнажился окрестный пейзаж — будто красное тесто, его только что вымесили, и Создатель отнял руки. Недалеко еще одна гора, уже самая высокая на Синае, на нее, про преданию, ангелы перенесли тело Святой Екатерины. Я не уверен, что где-нибудь в мире есть еще такой пейзаж, и все время думаю о том, что именно это видел Моисей, пришедший сюда босой. Тогда не было и каменных ступеней, которые монахи высекли позднее. Что произошло в душе, что произошло в сердце? Я понял состояние паломников в конце пути. В моей жизни произошло что-то очень важное. Этого не забыть.

Я помню все — и спуск вниз, и стоящий внизу монастырь. Мое нездоровье вдруг исчезло. При свете дня я получше разглядел путь, который был проделан ночью. Пожалуй, зная все сейчас увиденное, я бы наверх полезть не рискнул. Тем не менее, как два козла, побежав с горы впереди всех, мы перепутали дорогу и вниз спустились по другой, более крутой, монашеской лестнице. Шли как бы в складках гор, ступеньки здесь еще более высокие, — все это напоминало скорее слалом. Шли часа полтора. Наконец, внизу показался монастырь Святой Екатерины. Ни разу не разрушенный и ни разу не разграбленный больше чем за полторы тысячи лет. Башни, купола, стены — замок, а не монастырь. А ноги уже не идут. Но это уже другой день, и ночь минула и предыдущий день прошел.