Читаем Наш Современник, 2003 № 06 полностью

“Несколько телеканалов специализируется на показе несчастий и криминала. Взрывы и теракты, дорожные происшествия и аварии, похищение людей. География поразительная — все пять континентов и бочком наша страна с каким-нибудь, скажем, наводнением. В этом сгущении страстей иногда начинает казаться, что мы живем, как все, с тем же объемом происшествий. Я не думаю, что телевидение нас специально отвлекает от внутренних дел, но согласимся, что в этой суете мы порой начинаем не видеть подлинной сути собственных событий. Я не о драке в Думе во время принятия закона о земле. Ну, подрался миллионер и предприниматель Брынцалов с коммунистом Тихоновым во время процедуры. И не такое в Думе видывали. Но, впрочем, если взглянуть, допустим, на фабрику Брынцалова возле подмосковного Электрогорска, можно понять, за что он дрался. С моей точки зрения, Закон о земле, конечно, сделан с прицелом на богатых. Бедные об этом или не думают, или просто на земле живут. Они даже не понимают, чем все это им грозит. В воскресной передаче Андрея Караулова в интервью с саратовским губерна­тором Аяцковым, пионером продаж, прозвучала даже такая цифра — 9 долларов за гектар! Приехали люди из Израиля и купили не очень дорогую землю, которая в Израиле стоит значительно дороже. Губернатора радует, что купили по закону — с аукциона. Но когда-нибудь мы проснемся и выяснится, что так как не имеем второго гражданства, то вроде бы живем не на родине”.

18 июня, понедельник. Записываю все это глубокой ночью. Внизу под нами, в бывшей квартире генерала, идет капитальный ремонт, и, видимо, рабочие засорили канализацию. Купил квартиру какой-то человек с греческой фамилией. Звоню в диспетчерскую, которая якобы работает круглосуточно. Диспетчерша с голосом тихоокеанской акулы говорит: “Все засоры разблоки­руются только за счет квартиросъемщиков”. Это значит, слесарь и шагу не сделает, не учуя запашка специальной оплаты. “Вы должны принести заявку, — продолжала акула, — потом пойти в сберкассу, предоставить нам оттуда квитанцию, и уже потом ждите прихода слесаря”. Диспетчерша, как опытная садистка, умышленно, понимая, что я стою или перед хлещущей грязной водой, или перед жерлом воняющей отбросами канализационной трубы, разворачивала передо мной предварительную картину. Стоимость, в том числе и ее услуги, повышалась. Я сразу же понял ее игру, видимо, она в одной команде со слесарями. “А можно ли договориться непосредственно со слесарями?” — спрашиваю я, одновременно раздумывая, в какой форме они делятся — вместе пьют или слесаря приносят своим кормилицам деньгами или коробками конфет. Оказалось, можно. Но слесаря очень важные люди, меньше всех они подвержены капиталистической организации дела: быть тогда, когда нужно клиенту. Слесарь нужен, как акушер быта, всегда. “Заказать” слесаря можно только после 9 часов утра. Рабочий день его превосходи­тельства начинается, как в министерстве. Вот тут я и начинаю вздыхать по канувшим в Лету райкомам. Было хоть кому пожаловаться! Какая оглуши­тельная реакция последовала бы, дозвонись приличный жилец до секретаря! “Ладно, — говорю я весьма вежливо, понимая, что не в два ночи, а лишь в одиннадцать вечера уже напившегося пива слесаря ни за какую плату из его логова не вытащить. Да и зачем ему, собственно, суетиться? Заказчик и клиент никуда от него не уйдут. — Можно я позвоню утром?”