Читаем Наш Современник, 2002 № 07 полностью

Да, Россия по Парижскому трактату (18.03.1856 г.) ВОЗВРАТИЛА Турции Карс и уступила южную часть Бессарабии; да, она ЛИШАЛАСЬ права иметь Черноморский флот и укреплять Аланды на Балтике; да, южные славяне Сербии, Валахии, Молдавии и Греции по-прежнему ОСТАВАЛИСЬ под властью турецкого султана.

Но! Потеряв полмиллиона человек и сотни тысяч франков, великие державы Европы и ее “больной человек” Турция надолго запомнили русский урок (только в Крыму из 175 тыс. человек союзники потеряли 73 тыс. человек). В 1857 году императорское правительство России приняло программу строительства современного парового флота, и к 1863 году было спущено на воду 26 винтовых кораблей. По результатам второй кораблестроительной программы (1860 г.) к 1870 году Россия создала на Балтике ТРЕТИЙ ПО МОЩИ (после Англии и Франции) броненосный флот в Европе. А вообще, после Восточной войны в России было разработано 10 (!) кораблестрои­тельных программ, по которым было построено 482 корабля различных классов, в том числе 75 — для Черноморского флота и 353 корабля для Балтийского. Две российские эскадры уже в 1863 году, совершив бросок через Атлантику и Тихий океан, остановили готовящуюся агрессию Англии против юных Соединенных Штатов Америки.

30 октября 1870 года циркуляр российского МИДа известил государства, подписавшие Парижский договор, о том, что РОССИЯ НЕ СЧИТАЕТ СЕБЯ СВЯЗАННОЙ постановлением этого договора, который ограничивал ее суверенные права на Черное море.

В январе 1878 года войска генерала Михаила Скобелева стояли в 10 верстах от Стамбула, Болгария стала свободной, Кавказ был замирен до ...1991 года, а имам Шамиль попал в плен к “гяурам”.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что России ВСЕГДА была нужна сильная оплеуха (даже кровавая) для того, чтобы мы яснее осознали свои национальные интересы, консолидировались внутри себя и БЫСТРО ПОШЛИ ВПЕРЕД. П. С. Нахимов и стал олицетворением НЕСГИБАЕМОСТИ РУССКОГО ДУХА. Его пример служения Отечеству вдохновлял русских моряков во всех сражениях XIX и XX веков. Сегодня за обладание его славой взахлеб борются “незалежники” в Киеве и русскоязычные “историки” в Тель-Авиве.

Вообще-то Восточная война 1853—1856 годов полна мистики. Французский маршал А. Ж. Сент-Арно, первый главнокомандующий при начале Севасто­польской страды, умер через месяц. Застрелился (из-за семейных неурядиц?) английский адмирал Прайс перед решающим штурмом Петропавловска-Камчатского. В ходе кампании генерал Ф. С. Канробер был заменен за неспособность выполнить задачу генералом Ж. Пелисье под Севастополем. По результатам кампании 1854 года на Балтике такая же участь постигла английского адмирала Нэпира, замененного Дондасом. Активный помощник интервентов на Кавказе имам Шамиль и его заместитель Мухаммед-Эмин в 1859 году были взяты в плен русскими войсками генерала А. А. Муравьева.

Синоп и Севастополь еще раз высветили закономерность, подмеченную советским адмиралом И. С. Исаковым: “Каждый раз, когда Турция вверяет свои вооруженные силы в руки лицемерных попечителей и эгоистичных союзников, дело заканчивается плачевно. ...так было и в следующей войне с Россией 1877—1878 гг., ...так было и во время первой мировой войны, когда английских инструкторов сменили германские”.

Исключительную роль в подготовке реформ флота сыграл ведомственный журнал “Морской сборник”, в нем в единственном в империи печатались приказы и донесения, статистические данные о составе и потерях флота, данные ревизий, корреспонденции с театров войны и т. д. На его страницах проходили дискуссии по реформе военно-морских учебных заведений, по вопросам тактики паровых судов, по общим принципам обучения и воспитания.

Морское ведомство спустя 25 лет после Восточной войны отмечало: “Теперь уже невозможно повторение того безвыходного положения, в которое поставило нас в начале 50-х годов введение винтового двигателя, никакое новое изобретение не может застать нас врасплох. По морскому и техническому образованию наш личный состав флота не уступает могущественным флотам. Нет никаких неожиданных открытий, которые могли бы сделаться и не делались бы достоянием наших верфей и адмиралтейств и не получили у нас осуществления. В нашем флоте имеются суда, построенные у нас, которые МОГУТ СОСТЯЗАТЬСЯ С СИЛЬНЕЙШИМИ СУДАМИ СООТВЕТСТ­ВУЮЩИХ ТИПОВ В ЗАГРАНИЧНЫХ ФЛОТАХ”.

А вот такие... последствия спустя полтора века.