Читаем Нас воспитала война полностью

— Базара нет. Помощника предупрежу, и вперед. А ты иди, нечего нам на пару по части шастать. Иди, Володь. Не волнуйся, завтра же и свалишь отсюда.

Владимир вернулся к себе. Начал было готовиться к встрече Горбунова, как вновь зазвонил телефон. На связи был командир отряда, полковник Николай Егорович Санько:

— До тебя уже довели приказ?

— Совсем недавно.

— Да… Знаешь, я не хотел, но…

— Ладно тебе, Егорыч! Ты-то здесь при чем?

— Твоя правда, Володь! Зашел бы ко мне.

— Прямо сейчас?

— Если не занят.

— Да чем я могу быть занят? Иду.

На пороге встретил Горбунова. Тот спросил:

— Ты далеко?

— Командир вызвал. Думаю, ненадолго. Ты проходи, я скоро вернусь.

— Вот черт! Нет. Лучше зайду позже. Через час. Договорились?

Через пару минут Лешин открыл дверь командирского отсека:

— Разрешите?

— Входи. Присаживайся. Не знаю, поздравлять тебя с увольнением или соболезновать?

— Ничего, Егорыч, не надо. Говори, зачем звал?

— Да просто попрощаться. Поблагодарить тебя за службу не по-казенному, перед строем, а вот так — один на один… Сколько мы уже вместе воюем?

— Как Голикова убили, лет пятнадцать.

— Да… Летит время. Скоро и меня попросят…

— Всех попросят рано или поздно.

— Это точно. На гражданке-то что думаешь делать? Планы есть?

— Не знаю. По обстановке.

— Вот-вот. По обстановке. Отслужил свое и иди с миром. А куда идти? Вот тебе, например, куда податься?

— Не будем об этом! По сравнению с тем, что пройдено, все это пустяки. Главное, живой и не калека.

— Ты прав! Главное — выжил, уцелел в этой мясорубке. Отбываешь завтра?

— Да! Строевая предписание выдаст — и вперед!

— У соседей завтра борт в 18.00 на Ханкалу. Я договорился, тебя возьмут на «вертушку».

— Спасибо!

— Да ладно… Ну что, Володь, может, граммов по сто?

— Тебе же нельзя.

— Э-э, — махнул рукой полковник, — с тобой напоследок немного можно. Коньячку?

— Лучше водки.

Командир достал бутылку водки, разлил по стаканам. Себе — половину. Выпили.

Леший спросил:

— Командир! Один вопрос можно? Вернее, просьбу?

— Ну какой разговор, Володь? Валяй!

— После недавней операции оружия трофейного притащили хренову кучу. Дашь мне ствол? Автомат?

Полковник искренне удивился:

— Для чего? У тебя же наградной пистолет есть. Или не настрелялся за службу?

— Настрелялся-то я вволю. Но… мало ли? Не угадаешь: с чем и с кем в жизни придется встретиться? Ты убедился: я зря оружие не достану, да и память будет. Дашь?

— Ну не знаю. Служба должна все оприходовать…

— Поэтому сейчас и прошу, пока по складу не провели.

Командир задумался. Ненадолго. Решения он принимал быстро.

— Черт с тобой, бери! Только повезешь как? Без документов?

— Провезу. Ну а попадусь — мои проблемы.

— Добро! Завтра мы с тобой уже не увидимся, я с утра пораньше на совещание к командующему отправлюсь, так что давай попрощаемся сейчас.

Полковник с майором обнялись.

Уже переступив порог отсека, Леший услышал вдогонку:

— Да, Володь! Передай Горбунову, пусть по базе не шарахается. Решили выпить? Пейте! Разрешаю! Только норму.

Володя обернулся:

— Слушай, Егорыч! В части происходит что-либо, что ты не знаешь?

Полковник улыбнулся:

— Практически ничего.

— А ведь это плохо!

— Плохо? — Командир поднял удивленные глаза на Лешего. — Почему?

— Значит, стучат тебе. Не знал, что среди ребят подлецы есть.

— Вот ты о чем? Какие стукачи, Володя? Сядь вон возле окна и посмотри с часок, что на базе делается, сразу все поймешь. А Горбунов твой, когда выпить захочет, так и снует туда-сюда, ищет, с кем полбанки раздавить. Вот уж кто леший или медведь-шатун, так это Горбунов. Как начнет метаться, а потом исчезнет из поля зрения, потерпи с полчасика и вызывай смело «на ковер». Будет подшофе, как пить дать. А ты говоришь — стукачи. Не было их, Володя, нет и не будет, пока я здесь командир. Не люблю я этого. Понял?

— Понял. Ну и жук ты, Егорыч!

— Иначе нельзя, майор, — развел руками полковник, — никак нельзя!

— Может, ты и прав. Ну прощай, командир!

— Прощай, Володя, и удачи тебе!

Возле штабной палатки нетерпеливо курил Денис. Увидев Лешина, он чуть не кинулся к нему.

— Ну ты чего, в натуре, застрял там? Второй час пошел. Чего «пахан» вызывал-то?

«Паханом» иногда, любя, называли командира отряда.

— Пошли, бумажная твоя душа.

— Пошли. Только по прежней схеме: ты впереди, я в замыкании.

После первых двух «заходов» выпили по третьей. Как принято, за тех, кого уже нет в строю. Горбунов и трезвым слыл за любителя поговорить, а уж после спиртного остановить его словесный поток было невозможно.

— Нет, Володь, что ни говори, а завязли мы в Чечне плотно. Раньше как бывало? Неделю в Таджикистане, неделю на Днестре. Да ты и сам знаешь. Выполнил задачу, и — на базу. Отдых, бытовуха, боевого выхода уже сам ждешь. А здесь? Здесь — другое. Да… трясина, одним словом. Хотя тебя это уже не касается. Хорошо, что целым возвращаешься, это подарок судьбы! Ты завтра линяешь?

— Да, с вертолетом соседей, на Ханкалу, оттуда в бригаду. Вылет в 18.00.

— Понятно! Документы я тебе к обеду подготовлю.

— Денис! Ты мне справочку одну хитрую и противозаконную не сделаешь?

— Что за бумага? — по-деловому спросил Горбунов.