– Ну вот! Зачем одной семье две одинаковые машины? Мы же путать будем. Пап, ну действительно, чёрный мерс не катит.

– Алиса, а если я тебе позволю самой выбрать машину, ты не купишь запорожец? ― прикололся Адам.

– Хм… Ты за кого меня принимаешь? Куплю самую лучшую.

– А водить ты умеешь? Или шофёра тебе выписать? Я конечно мог бы купить тебе права, но беспокоюсь за твою безопасность.

– Ха… за рулём я с пяти лет. Умею водить и права получила. Не переживай, пап.

– Ладно. Иди и выбирай машину. Салонов много, нужно успеть все объездить.

…Было восемь вечера. Адам уже пожалел, что отправил её одну: „Ребёнок неопытный. Втюхают дерьмо. Нужно было мерс брать”. Из плена раздумий его вырвал автомобильный сигнал. „Приехала, явилась”, ― мужчина спустился в гараж, открыл ворота. То, что он увидел, вызвало по меньшей мере шок: его единственная дочурка сидела за рулём старого, еле едущего кадиллака с потертой розовой краской.

– Дочь, милая ненаглядная дочь, объясни своему папе: зачем нам в гараже вот эта груда ржавчины?

– Это не груда ржавчины, это машина короля рок-н-ролла. Вот какой статус мне по душе. Я, кстати, договорилась на вторник с автомастерской, чтоб её починили немножко. Ты не волнуйся, будет как новенькая. Завтра Троица, никто не работает. Пусть она постоит в гараже. О’кей? ― посмотрела Алиса на отца просящими глазами.

– Да ну тебя. ― Адам только махнул рукой.

„Хорошая машинка. Вот папины друзья обалдеют. Они все такие крутые, все в чёрном и на чёрных тачках. А я такая на розовом кадиллаке. Пусть хоть кто-то пошокирует их скучную жизнь”.

Бог меня простит

На Троицу все люди, присутствовавшие в храме, старались быть поближе к алтарю, чтобы услышать проповеди священника. Адам и деликатно, и не очень, пробивал себе этот путь. Глазами он искал Алису, чтобы и её неразумную „протащить”. Увидел он её под иконой всё того же безмолвного святого. Адам направился к ней, как раз Алиса поставила свечку:

– Доча, кому ставишь?

– Своему любимому человеку, который умер, а я о нём никогда ничего и не знала, ― грустно ответила девушка, глядя на тихое пламя.

– Алиса! ― громким шёпотом начал Адам и затушил пальцами свечу. ― Брось нести ересь! Никто не умер! Ты что?!

– Эта свеча не потухла сама, значит, я думала правильно, и бог меня поддержал. Ты её затушил, и я навеки повинуюсь твоей воле, ― могильным голосом сказала девушка.

– Алиса! Я тебе найду вторую половинку! Никто не умер! Пошли к алтарю, а то потом не пробьёмся! ― Адам уже взял дочь за руку и хотел тащить.

– Папа, а мы с тобой, выходит, сволочи? Если живём не по заповедям божьим?

– Нет, Алиса, нет, ― он прижал девушку к себе. ― Мы спасёмся, я же тебе говорю ― не богохульствуй, ходи на службы, соблюдай посты, обряды. Ну хоть пытайся. Ты должна стать ближе к богу, к церкви, к людям. Никто и не подумает отправить тебя в ад.

– А зачем? Зачем, папа? Зачем это нужно? Как это поможет исправить те поступки, которых уже не исправить? Может быть, мы должны сделать что-то большее?

– Я жизнь прожил, я больше тебя знаю. А тебе это неинтересно, ты ничего не понимаешь. Так надо! так положено! Делай то, что я тебе говорю, и впредь, я тебя прошу мне таких глупых вопросов не задавать! Идём!

„И если я не рассказала священнику всей правды, значит, я нарушила правила. Бог меня не простит”.

Глава 4

С утра Алисы не было дома. Сказала, что будет сидеть в мастерской и контролировать процесс и следить за тем, чтобы раритетную машину не загубили.

– Загубят. Как же? Такую груду ржавчины нужно загубить! Она заплатила за эту тачку большие деньги. Её ещё учить и учить жизни! А кстати, её нет и нет! А уже восемь вечера! Да. Плохо.

Адам спустился в гараж и удивился: новенький розовый кадиллак уже стоял там. Ещё больше его поразила Алиса, лежавшая на полу, совершенно отрешённая от действительности, с баллончиком краски в руке.

– Я же тебя предупреждал! Не насилуй себя этим рисованием! Ты же на себя не похожа!

– А это и есть я, ― безжизненным голосом ответила Алиса. ― Я не смогла победить себя. Прости, папа…

Сломанные крылья

Несмотря ни на что, новую машину Адам принял в семью. Он уже не сокрушался по поводу такого безвкусного выбора своей дочери. И даже, когда его машина не завелась, взял кадиллак у Алисы взаймы. Король рок-н-ролла всё шире простирает руки в дела человеческие, хотя его уже тридцать лет как нет. Вот так ― это целая эпоха, о которой помнят все, в том числе и те, кто не жил в этих памятных временах.

Алиса не любила ездить по Москве из-за многочисленных пробок и запаха гари. Тут она считала наиболее рациональным транспортом метро, но папа запрещал ей даже думать об этом. Поэтому по Москве она ездила только в случае крайней необходимости. Больше всего она любила выезжать за город, она никому об этом не рассказывала, так как боялась, что отец примет её за легкомысленную особу, которая зря палит бензин. „Как будто в пробках его расходуется меньше?” ― недоумевала Алиса.