Читаем Народная Русь полностью

Апрельский Марьин день (1-е число) повсеместно, а не на одной только Руси, слывет днем всяческого обмана: походя, с шутками да прибаутками, лжет об эту пору чуть ли не весь мир, населенный живыми людьми. И ведется этот привившийся к жизни обычай с незапамятных лет. «Первого апреля не солгать, так когда же и время для этого потом выберешь!», «На Марью-заиграй-овражки и глупая баба умного мужика на пустых щах проведет и выведет!», «Врать-то, брат, ври, да оглядывайся: нынче не первое апреля!» — говорят в народе. «Не обманет и Марья Тита, что завтра молотить позовут, — по гумнам на Поликарпа (2-го апреля) одно воронье каркает!», «Ворона каркала-каркала да Поликарпов день мужику и накаркала!» — приговаривают подсмеивающиеся над своими недохватками-недос-тачами деревенские краснословы. По старинной примете, если с Марьи на Поликарпов день разольется полая вода, надо ждать больших трав да покоса раннего по весне. Наблюдения старожилов-погодове-дов советуют хозяевам придерживаться в своих расчетах этой приметы: оправдывается она, по их словам, на деле сплошь да рядом.

С третьим днем апреля, пролетнего месяца, связана в народной Руси примета промышляющего рыбным ловом трудового люда. «Не пройдет на Никиту-исповедника лед — весь весенний лов на нет сойдет!» — замечают они. В некоторых местностях, — преимущественно по рыбным северным рекам, — приурочивают к этому дню рыбаки угощенье «дедушки-Водяного». Минут сутки, смотрит деревня, а на двор уж «пришел Федул (5-е апреля, день памяти мученика Феодула), теплый ветер подул!» Домовитые бабы-хозяйки твердо памятуют, что «на Федула растворяют оконницу», и до этого дня ни за что не выставляют в избе рамы. «Раньше Федула окна настежь — весеннему теплу дорогу застишь!», «До Федула дует сиверок (холодный северный ветер), с Федула теплынью тянет!» — говорят они. Поверье деревенское заставляет и циркунов-сверчков прилетать на огороды вместе с первыми весенними теплыми ветрами. «Пришел Федул, теплый ветер подул, окна отворил — избу без дров натопил; сверчок — цок-цок, с огорода под шесток!» — гласит об этом волжский прибауток. «С Федулова дня и стряпать бабе веселее: сверчок под шестком ей песню поет!» — вторит ему другой, подслушанный в тех же местах великорусского красного говора.

Со следующим днем, посвященным памяти преподобного Евтихия и мученика Иеремии, объединяются у дотошных сельских погодоведов две сговорившиеся одна с другой приметы: «На Евтихия день тихий — к урожаю ранних яровых!» — говорит одна мужику-хлеборобу; «Ерема-пролетний ярится, ветром грозится, — хоть не сей рано яровины, семян не соберешь!» — утверждает другая. «На Акулину (7-го апреля) дождь — хороша будет калина, коли плоха яровина!» — приговаривают пересмешники, охочие до всякого меткого словца.

8-го апреля — Родионов день (память апостола Иродиона). Туляки, посадившие — по их же, тульскому, старинному сказу — блоху на цепь, рассказывают, что в этот день встречается солнце красное с ясным месяцем. Встреча — встрече рознь: бывает и к добру, и к худу! Светел Родионов день — добрая встреча, пасмурен-туманен — худая. В первом случае ждут туляки хорошего лета, в последнем — недоброго. По народной поговорке, ходящей и не вокруг одной Тулы, а и по многим другим местам: «Горденек ясный месяц, и красному солнышку не уступит: задорен рогатый пастух — все звездное стадо перессорит!»

Через сутки после Родионова дня с его поверьями встречаются новые — терентьевские (10-го апреля — память мученика Терентия): зорко следят старики поутру за восходом солнечным, — если взойдет красное в туманной дымке — быть хлеборобному году, а если выкатится из-за горы что на ладони — придется перепахивать озимое поле да засевать яровиной. За Терентьями — Антипы идут к народу-пахарю; зовутся они «водополами». К этому дню приурочивается во всей средней полосе России ожидание вскрытия рек, разлива полой воды. Если запоздает вода выйти из берегов — нельзя, говорят старики со старухами, ручаться за хороший урожай. «Антипы — водополы, подставляй полы: жита сыпать некуда будет!», «Антип без воды — закрома без зерна!», «По Антиповой воде о хлебушке гадай!» — говорят в посельской Руси, питающейся от щедрот земли-кормилицы.

«Антип воду льет на поймы, Василий земле пару поддает!» — переходит простонародная мудрость к следующему апрельскому дню, посвященному памяти св. Василия-исповедника, епископа Парийского. «На Василья Парейского весна землю парит!», «Запарил землю Василий — выверни оглобли, закинь сани на поветь!», «На Василья и земля запарится, как старуха в бане!» — приговаривает деревня. По примете охотников, в этот день вылезает медведь — лесной воевода — из своей берлоги, вылезает — в кусты идет. «Заяц, заяц, выскочи из куста, дай место Михаиле Иванычу Топтыгину!» — можно по лесным местам услышать от деревенской детворы поговорку.

Перейти на страницу:

Все книги серии Русичи

Похожие книги

1941. Пропущенный удар
1941. Пропущенный удар

Хотя о катастрофе 1941 года написаны целые библиотеки, тайна величайшей трагедии XX века не разгадана до сих пор. Почему Красная Армия так и не была приведена в боевую готовность, хотя все разведданные буквально кричали, что нападения следует ждать со дня надень? Почему руководство СССР игнорировало все предупреждения о надвигающейся войне? По чьей вине управление войсками было потеряно в первые же часы боевых действий, а Западный фронт разгромлен за считаные дни? Некоторые вопиющие факты просто не укладываются в голове. Так, вечером 21 июня, когда руководство Западного Особого военного округа находилось на концерте в Минске, к командующему подошел начальник разведотдела и доложил, что на границе очень неспокойно. «Этого не может быть, чепуха какая-то, разведка сообщает, что немецкие войска приведены в полную боевую готовность и даже начали обстрел отдельных участков нашей границы», — сказал своим соседям ген. Павлов и, приложив палец к губам, показал на сцену; никто и не подумал покинуть спектакль! Мало того, накануне войны поступил прямой запрет на рассредоточение авиации округа, а 21 июня — приказ на просушку топливных баков; войскам было запрещено открывать огонь даже по большим группам немецких самолетов, пересекающим границу; с пограничных застав изымалось (якобы «для осмотра») автоматическое оружие, а боекомплекты дотов, танков, самолетов приказано было сдать на склад! Что это — преступная некомпетентность, нераспорядительность, откровенный идиотизм? Или нечто большее?.. НОВАЯ КНИГА ведущего военного историка не только дает ответ на самые горькие вопросы, но и подробно, день за днем, восстанавливает ход первых сражений Великой Отечественной.

Руслан Сергеевич Иринархов

История / Образование и наука
Облом
Облом

Новая книга выдающегося историка, писателя и военного аналитика Виктора Суворова — вторая часть трилогии «Хроника Великого десятилетия», грандиозная историческая реконструкция событий 1956-1957 годов, когда Никита Хрущёв при поддержке маршала Жукова отстранил от руководства Советским Союзом бывших ближайших соратников Сталина, а Жуков тайно готовил военный переворот с целью смещения Хрущёва и установления единоличной власти в стране.Реконструируя события тех лет и складывая известные и малоизвестные факты в единую мозаику, автор рассказывает о борьбе за власть в руководстве СССР, о заговоре Жукова и его соратников против Хрущёва, о раскрытии этого заговора благодаря цепочке случайностей и о сложнейшей тайной операции по изоляции и отстранению Жукова от власти.Это книга о том, как изменялась система управления страной после отмены сталинской практики систематической насильственной смены руководящей элиты, как начинало делать карьеру во власти новое поколение молодых партийных лидеров, через несколько лет сменивших Хрущёва у руля управления страной, какой альтернативный сценарий развития СССР готовился реализовать Жуков, и почему Хрущёв, совершивший множество ошибок за время своего правления, все же заслуживает признания за то, что спас страну и мир от Жукова.Книга содержит более 60 фотографий, в том числе редкие снимки из российских и зарубежных архивов, публикующиеся в России впервые.

Вячеслав Низеньков , Дамир Карипович Кадыров , Константин Николаевич Якименко , Юрий Анатольевич Богатов , Константин Якименко

История / Приключения / Современная русская и зарубежная проза / Фантастика / Ужасы