Читаем Народная Русь полностью

День первого августа вызывает в пытливой памяти любителей и знатоков родной старины стародавней яркую, обвеянную умиленным чувством могучего народа картину. Не в памятниках простонародного творчества, не в изустных сказах-бывальщинах, хранимых внуками-правнуками песнотворцев-сказателей, дошло до наших дней представление об этой картине, оживляющей, воскрешающей красную страницу самобытного житья-бытья давних дедов-прадедов; дошло оно в летописном слове — верном непогрешимой жизненной правде. Был- прозывался Первый Спас на Святой Руси, во времена царей московских, и «Происхожденьевым днем»: как и теперь — праздновался на него праздник Происхождения Честных Древ Животворящего Креста Господня, начинающий собою двухнедельный Успенский пост. Видывала Москва Белокаменная два-три века тому назад «зрелище лепое», привлекавшее к себе всех насельников первопрестольного города, от мала до велика.

Богомольные царские выходы с древнейших времен являлись одною из самоважнейших сторон обихода государева на Святой Руси. Каждый большой праздник ознаменовывался ими. И давалась этим желанная для царелюбивого народа возможность лицезрения государева. Гости-послы иноземные, оставившие в наследие нашим дням описание своих «путешествий в Московию», свидетельствуют о том, что являл себя «царь-государь всея Руси» в несказанном великолепии. Это свидетельство подтверждается и всеми русскими летописными памятниками, говоря таким образом о нелицеприятии заезжих чужеземцев, «в книжном описании зело искусившихся». Сохранилась точная роспись: на какой праздник, в каком наряде и с какою свитой «выходить» венценосному богомольцу. На одни, главнейшие; полагался особый «большой наряд царский»: платно-порфира, шапка-корона царская, бармы-диадимы, наперстный крест с перевязью, жезл — вместо посоха. На другие — «малый»: с посохом вместо жезла и без барм; на третьи — «выездной», еще менее блистательный. Но всегда выход, — кроме «тайных», когда царь шел в «смирной» одежде, — был великолепен и возносил перед глазами народа сан царский на высоту недосягаемую.

В праздник Происхождения Честных Древ Животворящего Креста Господня совершался в Москве особый крестный ход на воду. Принимал в этом ходе непосредственное участие и царь-государь. В канун Спасова заговенья, вечером 31-го июля, с Евдокимова дня на Первый Спас, изволил он совершать выезд в Симонов монастырь; осчастливив его своим посещением — слушал вечерню, а поутру 1-го августа стоял заутреню. Здесь, напротив монастыря, на Москве-реке устраивалась «иордань» — как и в день Богоявления. Возводилась над водою сень на четырех столбах изукрашенных — с «гзмызом» (карнизом) в роспись красками и златом-серебром, увенчанная золоченым крестом. По углам иордани изображались святые евангелисты, изнутри нее — апостолы Господни и другие святители. А кроме этого убиралось все возведенное сооружение цветами, птицами, листьями — впрозолоть, впрозелень, впросинь и впрокрась, на всю цветную пестрядь. Подле иордани устраивались два «места» — государево (в виде круглого храма пятиглавого) и патриаршее. Царское место утверждалось на пяти точеных столбцах позолоченых и было расписано травами, резьбою приукрашено да слюдяными круглыми рамами защищено; одна рама — в два затвора — за дверь была; стояло царское место на пяти золоченых яблоках и задергивалось изнутри вокруг тафтяной завесью. Огораживались царское с патриаршим места раззолоченной решеткою; весь помост вокруг них застилался алым сукном. В положенное время, под звон колокольный с сорока-сороков московских, изволил шествовать царь-государь, в предшествии хода крестного, с боярами по бокам, в сопровождении прочих людей служилых — стольников, стряпчих, дворян, дьяков, «солдатского строю генералов», стрелецких полковников, всей прочей свиты в золотых кафтанах и приказных людей нижних чинов. Все пространство по Москва-реке пестрело полками стрелецкими и солдатскими — в ратном строю, в цветном платье и со знаменами, с барабанами, под оружием. Видимо-невидимо, несметные тысячи люда московского окаймляли все это. Государь выходил на воду, становился с патриархом на свои места среди сонма духовного и служилых чинов московских. Одновременно начиналось торжественное освящение воды. Власти духовные приближались к венценосному богомольцу и к патриарху, в очередь подходили, «по степеням», по двое в ряд, — подойдя, били поклоны уставленные. Все, начиная с царя-государя, получали из патриарших рук зажженные свечи.